Книжный каталог

Робертс, Нора Без Следа: Роман. Робертс Н.

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Трейс О'Харли уже давно хотел уволиться из спецслужб, но неожиданно стал единственной надеждой для очаровательной Джиллиан, у которой был похищен брат, видный ученый, и его маленькая дочь. В отчаянии девушка мечется, не зная, как убедить опытного, со множеством связей агента Международной системы безопасности помочь ей отыскать брата и племянницу…

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Робертс Н. Без следа Роман Робертс Н. Без следа Роман 171 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Робертс, Нора Королевский роман Робертс, Нора Королевский роман 265 р. bookvoed.ru В магазин >>
Робертс, Нора Искусство обмана: роман Робертс, Нора Искусство обмана: роман 232 р. bookvoed.ru В магазин >>
Нора Робертс Нора Робертс (комплект из 20 книг) Нора Робертс Нора Робертс (комплект из 20 книг) 4833 р. ozon.ru В магазин >>
Робертс Н. Королевский роман Роман Робертс Н. Королевский роман Роман 332 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Робертс Н. Королевский роман Робертс Н. Королевский роман 173 р. chitai-gorod.ru В магазин >>
Робертс Н. Сокровища утраченные сокровища обретенные Роман Робертс Н. Сокровища утраченные сокровища обретенные Роман 332 р. chitai-gorod.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Без следа - Нора Робертс, скачать книгу бесплатно

Название книги Робертс Нора

Т рейс О’Харли уже давно хотел уволиться из спецслужб, но неожиданно стал единственной надеждой для очаровательной Джиллиан, у которой был похищен брат, видный ученый, и его маленькая дочь. В отчаянии девушка мечется, не зная, как убедить опытного, со множеством связей агента Международной системы безопасности помочь ей отыскать брата и племянницу…

— Подбери правильный ритм для вступления, Трейс, ты его слишком растягиваешь.

Получив право на публичное исполнение своей новой программы, Фрэнк О’Харли готовился открыть новый сезон. Трехдневная работа над шоу в Терре-Хот

наверняка не самое яркое событие в его карьере и определенно не предел его мечтаний, но он собирался сделать так, чтобы публика была довольна и не сожалела о потраченных впустую деньгах. Плохой концерт мог повлечь за собой длительную передышку.

Он отсчитал такт, а затем ринулся на сцену с энтузиазмом человека, вдвое его моложе. На вид Фрэнку было лет сорок, но его ноги выделывали па с резвостью шестнадцатилетнего юноши.

Он сам написал небольшой сценарий, искренне надеясь, что эта концертная программа станет визитной карточкой О’Харли. Сидя за роялем, его старший и единственный сын пытался вдохнуть жизнь в мелодию, которую проигрывал уже в сотый раз, тем временем мечтая о совершенно других вещах и других местах.

В это время его мать кружилась по сцене вместе с отцом. И даже после нескончаемых репетиций, переездов и бесчисленных провинциальных театриков и клубов, по которым они его таскали следом за собой, Трейс по-прежнему испытывал к родителям теплоту и любовь. Так же как и уже ставшее привычным чувство неудовлетворенности и разочарования.

Дешевое виски обожгло горло, как укус рассерженной женщины. Трейс втянул воздух сквозь сжатые зубы и приготовился умереть. Когда этого не произошло, он отхлебнул еще немного из стакана, откинулся в кресле и уставился на необъятный простор Мексиканского залива. У него за спиной небольшой бар торопливо готовился к вечернему приему посетителей. На кухне жарились фрихолес и энчилада

. Все острее бил в ноздри запах лука, перекрывая ароматы виски и табачного дыма. Разговоры велись на скорострельном испанском, который Трейс прекрасно понимал и пропускал мимо ушей.

Ему хотелось побыть одному. Ему хотелось пить виски и любоваться заливом.

Солнце красным шариком висело над водой. Низкие облака окрасились розовым золотом. От виски в животе разлилось приятное тепло.

У Трейса О’Харли отпуск, и он непременно этим воспользуется.

До Штатов отсюда всего ничего на самолете. Он перестал считать эту страну своим домом еще несколько лет назад или, по крайней мере, пытался убедить себя в том, что перестал. Прошло двенадцать лет с тех пор, как он уплыл из Сан-Франциско, молодой, идеалистичный парень, мучимый чувством вины, но окрыленный мечтами. Он повидал Гонконг и Сингапур. Целый год путешествовал по странам Востока, добывая средства к существованию благодаря уму и таланту, унаследованным от родителей. По ночам он играл в отелях и стриптиз-клубах, а днем жадно впитывал в себя виды экзотичных городов и их новые запахи.

Источник:

litresp.ru

Без следа читать онлайн, Робертс Нора

Читать онлайн «Без следа»

Трейс О’Харли уже давно хотел уволиться из спецслужб, но неожиданно стал единственной надеждой для очаровательной Джиллиан, у которой был похищен брат, видный ученый, и его маленькая дочь. В отчаянии девушка мечется, не зная, как убедить опытного, со множеством связей агента Международной системы безопасности помочь ей отыскать брата и племянницу…

— Подбери правильный ритм для вступления, Трейс, ты его слишком растягиваешь.

Получив право на публичное исполнение своей новой программы, Фрэнк О’Харли готовился открыть новый сезон. Трехдневная работа над шоу в Терре-Хот [1] наверняка не самое яркое событие в его карьере и определенно не предел его мечтаний, но он собирался сделать так, чтобы публика была довольна и не сожалела о потраченных впустую деньгах. Плохой концерт мог повлечь за собой длительную передышку.

Он отсчитал такт, а затем ринулся на сцену с энтузиазмом человека, вдвое его моложе. На вид Фрэнку было лет сорок, но его ноги выделывали па с резвостью шестнадцатилетнего юноши.

Он сам написал небольшой сценарий, искренне надеясь, что эта концертная программа станет визитной карточкой О’Харли. Сидя за роялем, его старший и единственный сын пытался вдохнуть жизнь в мелодию, которую проигрывал уже в сотый раз, тем временем мечтая о совершенно других вещах и других местах.

В это время его мать кружилась по сцене вместе с отцом. И даже после нескончаемых репетиций, переездов и бесчисленных провинциальных театриков и клубов, по которым они его таскали следом за собой, Трейс по-прежнему испытывал к родителям теплоту и любовь. Так же как и уже ставшее привычным чувство неудовлетворенности и разочарования.

Неужели он так и будет всегда сидеть рядом с ними, наигрывая незатейливый мотивчик на второсортном рояле, пытаясь воплотить в жизнь великие мечты отца, у которых нет ни единого шанса на осуществление?

Молли, как всю их совместную жизнь, по пятам следовала за Фрэнком, приноравливаясь к его движениям. Она могла бы сыграть эту сцену с закрытыми глазами. Но, кружась и послушно склоняясь в танце, она больше думала о сыне, чем о репетиции.

Мальчик несчастлив, думала она. И он уже не ребенок. Он уже почти взрослый мужчина и отчаянно желает идти собственной дорогой в жизни. И она прекрасно понимала, что одна мысль об этом настолько ужасает Фрэнка, что он отказывается признавать очевидное.

Ссоры в их семье случались все чаще, и спорили они все ожесточеннее. Скоро, подумала Молли, очень скоро произойдет неминуемый взрыв, и она уже не сможет собрать осколки их семьи.

Еще один поворот и наклон, и вот на сцену резво выпорхнули три их дочери. Прижавшись к Фрэнку, Молли почти физически ощущала, как его охватывает чувство гордости. Она так не хотела бы, чтобы он утратил эту гордость и надежду, благодаря которым по-прежнему оставался тем юным мечтателем, которого она когда-то полюбила.

Когда Молли и Фрэнк ушли со сцены, выступление продолжилось песней. Тройняшки О’Харли — Шантел, Эбби и Мадди — слились в трехголосой гармонии, словно родились с песней на устах.

На самом деле так почти и было, подумала Молли. Но и они, как и Трейс, уже не дети. Шантел уже вовсю пользовалась своим умом и обаянием, очаровывая мужскую половину публики. Эбби, более спокойная и уравновешенная, просто выжидала удобного момента. И уже совсем скоро и Мадди упорхнет от них. Молли испытывала материнскую гордость и одновременно сожаление при мысли о том, что ее младшая дочь слишком талантлива, чтобы всю жизнь выступать в бродячей труппе.

Но сейчас ее гораздо больше беспокоил Трейс. Он сидел за обшарпанным роялем в крохотном грязном клубе, но его мысли витали за тысячи миль отсюда. Она видела буклеты, которые он собирал. Красочные проспекты с фотографиями и рассказами о таких местах, как Занзибар, Новая Гвинея, Масатлан [2] . Иногда во время длительных переездов из города в город на поезде или в автобусе Трейс рассказывал о замках, храмах, пещерах и горах, которые он хотел бы увидеть.

А Фрэнк отметал эти мечты как пыль, отчаянно цепляясь за собственные стремления и за своего сына.

— Неплохо, дорогие мои. — Фрэнк выскочил на сцену, чтобы обнять дочерей. — Трейс, ты витаешь в облаках. Тебе просто необходимо вдохнуть хоть немного жизни в эту музыку.

— В этой музыке не было ни капли жизни с тех пор, как мы уехали из Де-Мойна.

Случись этот разговор несколько месяцев назад, отец лишь усмехнулся бы в ответ и потрепал бы сына по затылку. Но сейчас он ощутил укол критики, мужской вызов, брошенный сыном. Он упрямо вскинул подбородок.

— С этой мелодией все в полном порядке и всегда так было. Все дело в том, что ты недостаточно хорошо играешь. Уже два раза сбился с ритма. Я устал от твоего надутого вида за инструментом.

Пытаясь разрядить обстановку, Эбби встала между отцом и братом. Нарастающее напряжение уже долгие недели держало всю семью на пределе.

— Мне кажется, мы все немного устали.

— Я могу сам говорить за себя, Эбби. — Трейс вскочил из-за рояля. — Никто не дуется за инструментом.

— Ха! — Фрэнк отмахнулся от сдержанного прикосновения Молли. Господи, а мальчик действительно вымахал, подумал Фрэнк. Высокий и стройный, теперь он казался почти незнакомцем. Но Фрэнк О’Харли по-прежнему в седле, и настало время напомнить сыну об этом. — Ты дуешься с тех пор, как я сказал, что мой сын не станет мотаться по миру, направляясь в Гонконг или куда-то там еще, как какой-то цыган. Твое место рядом с семьей. Ты несешь ответственность перед труппой.

— Это не моя ответственность, черт подери.

Глаза Фрэнка сузились.

— Полегче, парень, следи за словами, ты не настолько взрослый, чтобы я не справился с тобой.

— Пришло время тебе услышать правду, — продолжал Трейс, не в силах сдерживать чувства, так долго копившиеся в душе. — Год за годом мы исполняем второсортные мелодии во второсортных клубах.

— Трейс, — Мадди бросила на него умоляющий взгляд, — не надо.

— Не надо что? — грубо откликнулся он. — Не говорить ему правду? Понятно, что он все равно ничего не услышит, но я не могу молчать. Вы втроем и мама слишком долго скрывали от него эту правду.

— Приступы гнева нагоняют скуку, — лениво промурлыкала Шантел, хотя у самой нервы натянулись, словно струна. — Почему бы нам всем не соблюсти нейтралитет?

— Нет. — Дрожа от негодования, Фрэнк отошел от дочерей. — Давай, говори, что хотел.

— Мне осточертело постоянно разъезжать на автобусах непонятно куда, я устал притворяться, что следующая остановка — наш конечный пункт назначения. Ты год за годом таскаешь нас за собой из города в город.

— Таскаю вас? — Лицо Фрэнка пылало от гнева. — Так вот чем я, оказывается, занимаюсь!

— Нет. — Молли шагнула вперед, глядя на сына. — Нет, это не так. Мы сопровождали тебя по доброй воле, потому что искренне хотели этого. И если один из нас не хочет, он имеет полное право открыто заявить об этом, но не быть жестоким.

— Он не слушает меня! — завопил Трейс. — Ему наплевать, чего я хочу или не хочу. Я же говорил тебе. Я говорил тебе, — обернулся он к отцу. — Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой, все, что я слышу в ответ, — это что нашей семье необходимо держаться вместе, что за углом нас ждет уникальный шанс, хотя за углом не оказывается ничего, кроме очередного паршивого разового выступления в очередном никудышном клубе.

Это было слишком похоже на правду и заставляло Фрэнка чувствовать себя неудачником, в то время как он хотел для своей семьи всего самого наилучшего. Гнев был единственным оружием Фрэнка, и он не преминул им воспользоваться.

— Ты неблагодарный, эгоистичный и глупый мальчишка. Всю свою жизнь я трудился, чтобы пробить для тебя путь в лучшую жизнь. Открыть двери, в которые ты мог бы спокойно войти. А теперь оказалось, что тебя это не устраивает.

Трейс почувствовал, как слезы обиды предательски щиплют глаза, но не собирался отступать.

— Да, не устраивает, потому что я не хочу входить в твои двери. Я хочу чего-то другого, чего-то большего, но ты настолько зациклился на своей безнадежной мечте, что не хочешь замечать, как я ее ненавижу. И чем настойчивее ты заставляешь меня стремиться к исполнению этой твоей мечты, тем ближе я к тому, чтобы возненавидеть тебя.

Трейс не собирался это произносить вслух и замер, потрясенный своими горькими словами. Он с ошеломленным видом наблюдал, как отец побледнел, как-то сразу постарел и сморщился. Он бы многое отдал за то, чтобы не произносить эти слова. Но было уже слишком поздно.

— Тогда следуй за своей мечтой, — произнес Фрэнк, его голос дрожал от переполнявших чувств. — Иди туда, куда она зовет тебя. Но больше не возвращайся, Трейс О’Харли. Не возвращайся ко мне, когда тебе станет холодно и одиноко. Тебя никто не встретит с распростертыми объятиями.

И он сошел со сцены.

— Он не имел это в виду, — быстро проговорила Эбби, беря Трейса за руку. — Ты ведь понимаешь это.

— Они оба не хотели. — Мадди беспомощно посмотрела на мать глазами, полными слез.

— Всем необходимо слегка остыть. — Даже Шантел, обладающая недюжинными драматическими способностями, была потрясена. — Давай прогуляемся, Трейс.

— Нет. — Молли со вздохом покачала головой. — Вы, д .

Источник:

knigogid.ru

Без следа

Книга Без следа. Содержание - Нора Робертс Без следа О’Харли – 4 .

Кол-во голосов: 0

(Nora Roberts Without a Trace)

пер. сангл. А. Е. Прохоровой

Ответственный редактор Л.И. Глебовская

Художественный редактор Е.Ю. Шурлапова

Технический редактор Н.В. Травкина

Ответственный корректорТ.В. Соловьева

OSR , вычитка: Мариука, Ленни

Трейс О'Харли уже давно хотел уволиться из спецслужб, но неожиданно стал единственной надеждой для очаровательной Джиллиан, у которой был похищен брат, видный ученый, и его маленькая дочь. В отчаянии девушка мечется, не зная, как убедить опытного, со множеством связей агента Международной системы безопасности помочь ей отыскать брата и племянницу.

— Подбери правильный ритм для вступления, Трейс, ты его слишком растягиваешь.

Получив право на публичное исполнение своей новой программы, Фрэнк О'Харли готовился открыть новый сезон. Трехдневная работа над шоу в Терре-Хот[1] наверняка не самое яркое событие в его карьере и определенно не предел его мечтаний, но он собирался сделать так, чтобы публика была довольна и не сожалела о потраченных впустую деньгах. Плохой концерт мог повлечь за собой длительную передышку.

Он отсчитал такт, а затем ринулся на сцену с энтузиазмом человека, вдвое его моложе. На вид Фрэнку было лет сорок, но его ноги выделывали па с резвостью шестнадцатилетнего юноши.

Он сам написал небольшой сценарий, искренне надеясь, что эта концертная программа станет визитной карточкой О'Харли. Сидя за роялем, его старший и единственный сын пытался вдохнуть жизнь в мелодию, которую проигрывал уже в сотый раз, тем временем мечтая о совершенно других вещах и других местах.

В это время его мать кружилась по сцене вместе с отцом. И даже после нескончаемых репетиций, переездов и бесчисленных провинциальных театриков и клубов, по которым они его таскали следом за собой, Трейс по-прежнему испытывал к родителям теплоту и любовь. Так же как и уже ставшее привычным чувство неудовлетворенности и разочарования.

Неужели он так и будет всегда сидеть рядом с ними, наигрывая незатейливый мотивчик на второсортном рояле, пытаясь воплотить в жизнь великие мечты отца, у которых нет ни единого шанса на осуществление?

Молли, как всю их совместную жизнь, по пятам следовала за Фрэнком, приноравливаясь к его движениям. Она могла бы сыграть эту сцену с закрытыми глазами. Но, кружась и послушно склоняясь в танце, она больше думала о сыне, чем о репетиции.

Мальчик несчастлив, думала она. И он уже не ребенок. Он уже почти взрослый мужчина и отчаянно желает идти собственной дорогой в жизни. И она прекрасно понимала, что одна мысль об этом настолько ужасает Фрэнка, что он отказывается признавать очевидное.

Ссоры в их семье случались все чаще, и спорили они все ожесточеннее. Скоро, подумала Молли, очень скоро произойдет неминуемый взрыв, и она уже не сможет собрать осколки их семьи.

Еще один поворот и наклон, и вот на сцену резво выпорхнули три их дочери. Прижавшись к Фрэнку, Молли почти физически ощущала, как его охватывает чувство гордости. Она так не хотела бы, чтобы он утратил эту гордость и надежду, благодаря которым по-прежнему оставался тем юным мечтателем, которого она когда-то полюбила.

Когда Молли и Фрэнк ушли со сцены, выступление продолжилось песней. Тройняшки О'Харли — Шантел, Эбби и Мадди — слились в трехголосой гармонии, словно родились с песней на устах.

На самом деле так почти и было, подумала Молли. Но и они, как и Трейс, уже не дети. Шантел уже вовсю пользовалась своим умом и обаянием, очаровывая мужскую половину публики. Эбби, более спокойная и уравновешенная, просто выжидала удобного момента. И уже совсем скоро и Мадди упорхнет от них. Молли испытывала материнскую гордость и одновременно сожаление при мысли о том, что ее младшая дочь слишком талантлива, чтобы всю жизнь выступать в бродячей труппе.

Но сейчас ее гораздо больше беспокоил Трейс. Он сидел за обшарпанным роялем в крохотном грязном клубе, но его мысли витали за тысячи миль отсюда. Она видела буклеты, которые он собирал. Красочные проспекты с фотографиями и рассказами о таких местах, как Занзибар, Новая Гвинея, Масатлан[2]. Иногда во время длительных переездов из города в город на поезде или в автобусе Трейс рассказывал о замках, храмах, пещерах и горах, которые он хотел бы увидеть.

А Фрэнк отметал эти мечты как пыль, отчаянно цепляясь за собственные стремления и за своего сына.

—Неплохо, дорогие мои. — Фрэнк выскочил на сцену, чтобы обнять дочерей. — Трейс, ты витаешь в облаках. Тебе просто необходимо вдохнуть хоть немного жизни в эту музыку.

—В этой музыке не было ни капли жизни с тех пор, как мы уехали из Де-Мойна.

Случись этот разговор несколько месяцев назад, отец лишь усмехнулся бы в ответ и потрепал бы сына по затылку. Но сейчас он ощутил укол критики, мужской вызов, брошенный сыном. Он упрямо вскинул подбородок.

—С этой мелодией все в полном порядке и всегда так было. Все дело в том, что ты недостаточно хорошо играешь. Уже два раза сбился с ритма. Я устал от твоего надутого вида за инструментом.

Пытаясь разрядить обстановку, Эбби встала между отцом и братом. Нарастающее напряжение уже долгие недели держало всю семью на пределе.

—Мне кажется, мы все немного устали.

—Я могу сам говорить за себя, Эбби. — Трейс вскочил из-за рояля. — Никто не дуется за инструментом.

—Ха! — Фрэнк отмахнулся от сдержанного прикосновения Молли. Господи, а мальчик действительно вымахал, подумал Фрэнк. Высокий и стройный, теперь он казался почти незнакомцем. Но Фрэнк О'Харли по-прежнему в седле, и настало время напомнить сыну об этом. — Ты дуешься с тех пор, как я сказал, что мой сын не станет мотаться по миру, направляясь в Гонконг или куда-то там еще, как какой-то цыган. Твое место рядом с семьей. Ты несешь ответственность перед труппой.

—Это не моя ответственность, черт подери.

Глаза Фрэнка сузились.

—Полегче, парень, следи за словами, ты не настолько взрослый, чтобы я не справился с тобой.

—Пришло время тебе услышать правду, — продолжал Трейс, не в силах сдерживать чувства, так долго копившиеся в душе. — Год за годом мы исполняем второсортные мелодии во второсортных клубах.

—Трейс, — Мадди бросила на него умоляющий взгляд, — не надо.

—Не надо что? — грубо откликнулся он. — Не говорить ему правду? Понятно, что он все равно ничего не услышит, но я не могу молчать. Вы втроем и мама слишком долго скрывали от него эту правду.

—Приступы гнева нагоняют скуку, — лениво промурлыкала Шантел, хотя у самой нервы натянулись, словно струна. — Почему бы нам всем не соблюсти нейтралитет?

—Нет. — Дрожа от негодования, Фрэнк отошел от дочерей. — Давай, говори, что хотел.

—Мне осточертело постоянно разъезжать на автобусах непонятно куда, я устал притворяться, что следующая остановка — наш конечный пункт назначения. Ты год за годом таскаешь нас за собой из города в город.

—Таскаю вас? — Лицо Фрэнка пылало от гнева. — Так вот чем я, оказывается, занимаюсь!

—Нет. — Молли шагнула вперед, глядя на сына. — Нет, это не так. Мы сопровождали тебя по доброй воле, потому что искренне хотели этого. И если один из нас не хочет, он имеет полное право открыто заявить об этом, но не быть жестоким.

—Он не слушает меня! — завопил Трейс. — Ему наплевать, чего я хочу или не хочу. Я же говорил тебе. Я говорил тебе, — обернулся он к отцу. — Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой, все, что я слышу в ответ, — это что нашей семье необходимо держаться вместе, что за углом нас ждет уникальный шанс, хотя за углом не оказывается ничего, кроме очередного паршивого разового выступления в очередном никудышном клубе.

Источник:

www.booklot.ru

Без следа - Нора Робертс, Каталог, читать онлайн, купить, отзывы, либмир

Робертс, Нора Без следа: роман. Робертс Н.

Всего авторов: 124819

Всего серий: 31224

Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Нора Робертс Без следа

Получив право на публичное исполнение своей новой программы, Фрэнк О’Харли готовился открыть новый сезон. Трехдневная работа над шоу в Терре-Хот [1] наверняка не самое яркое событие в его карьере и определенно не предел его мечтаний, но он собирался сделать так, чтобы публика была довольна и не сожалела о потраченных впустую деньгах. Плохой концерт мог повлечь за собой длительную передышку.

Он отсчитал такт, а затем ринулся на сцену с энтузиазмом человека, вдвое его моложе. На вид Фрэнку было лет сорок, но его ноги выделывали па с резвостью шестнадцатилетнего юноши.

Он сам написал небольшой сценарий, искренне надеясь, что эта концертная программа станет визитной карточкой О’Харли. Сидя за роялем, его старший и единственный сын пытался вдохнуть жизнь в мелодию, которую проигрывал уже в сотый раз, тем временем мечтая о совершенно других вещах и других местах.

В это время его мать кружилась по сцене вместе с отцом. И даже после нескончаемых репетиций, переездов и бесчисленных провинциальных театриков и клубов, по которым они его таскали следом за собой, Трейс по-прежнему испытывал к родителям теплоту и любовь. Так же как и уже ставшее привычным чувство неудовлетворенности и разочарования.

Неужели он так и будет всегда сидеть рядом с ними, наигрывая незатейливый мотивчик на второсортном рояле, пытаясь воплотить в жизнь великие мечты отца, у которых нет ни единого шанса на осуществление?

Молли, как всю их совместную жизнь, по пятам следовала за Фрэнком, приноравливаясь к его движениям. Она могла бы сыграть эту сцену с закрытыми глазами. Но, кружась и послушно склоняясь в танце, она больше думала о сыне, чем о репетиции.

Мальчик несчастлив, думала она. И он уже не ребенок. Он уже почти взрослый мужчина и отчаянно желает идти собственной дорогой в жизни. И она прекрасно понимала, что одна мысль об этом настолько ужасает Фрэнка, что он отказывается признавать очевидное.

Ссоры в их семье случались все чаще, и спорили они все ожесточеннее. Скоро, подумала Молли, очень скоро произойдет неминуемый взрыв, и она уже не сможет собрать осколки их семьи.

Еще один поворот и наклон, и вот на сцену резво выпорхнули три их дочери. Прижавшись к Фрэнку, Молли почти физически ощущала, как его охватывает чувство гордости. Она так не хотела бы, чтобы он утратил эту гордость и надежду, благодаря которым по-прежнему оставался тем юным мечтателем, которого она когда-то полюбила.

Когда Молли и Фрэнк ушли со сцены, выступление продолжилось песней. Тройняшки О’Харли — Шантел, Эбби и Мадди — слились в трехголосой гармонии, словно родились с песней на устах.

На самом деле так почти и было, подумала Молли. Но и они, как и Трейс, уже не дети. Шантел уже вовсю пользовалась своим умом и обаянием, очаровывая мужскую половину публики. Эбби, более спокойная и уравновешенная, просто выжидала удобного момента. И уже совсем скоро и Мадди упорхнет от них. Молли испытывала материнскую гордость и одновременно сожаление при мысли о том, что ее младшая дочь слишком талантлива, чтобы всю жизнь выступать в бродячей труппе.

Но сейчас ее гораздо больше беспокоил Трейс. Он сидел за обшарпанным роялем в крохотном грязном клубе, но его мысли витали за тысячи миль отсюда. Она видела буклеты, которые он собирал. Красочные проспекты с фотографиями и рассказами о таких местах, как Занзибар, Новая Гвинея, Масатлан [2] . Иногда во время длительных переездов из города в город на поезде или в автобусе Трейс рассказывал о замках, храмах, пещерах и горах, которые он хотел бы увидеть.

А Фрэнк отметал эти мечты как пыль, отчаянно цепляясь за собственные стремления и за своего сына.

— Неплохо, дорогие мои. — Фрэнк выскочил на сцену, чтобы обнять дочерей. — Трейс, ты витаешь в облаках. Тебе просто необходимо вдохнуть хоть немного жизни в эту музыку.

— В этой музыке не было ни капли жизни с тех пор, как мы уехали из Де-Мойна.

Случись этот разговор несколько месяцев назад, отец лишь усмехнулся бы в ответ и потрепал бы сына по затылку. Но сейчас он ощутил укол критики, мужской вызов, брошенный сыном. Он упрямо вскинул подбородок.

— С этой мелодией все в полном порядке и всегда так было. Все дело в том, что ты недостаточно хорошо играешь. Уже два раза сбился с ритма. Я устал от твоего надутого вида за инструментом.

Пытаясь разрядить обстановку, Эбби встала между отцом и братом. Нарастающее напряжение уже долгие недели держало всю семью на пределе.

— Мне кажется, мы все немного устали.

— Я могу сам говорить за себя, Эбби. — Трейс вскочил из-за рояля. — Никто не дуется за инструментом.

— Ха! — Фрэнк отмахнулся от сдержанного прикосновения Молли. Господи, а мальчик действительно вымахал, подумал Фрэнк. Высокий и стройный, теперь он казался почти незнакомцем. Но Фрэнк О’Харли по-прежнему в седле, и настало время напомнить сыну об этом. — Ты дуешься с тех пор, как я сказал, что мой сын не станет мотаться по миру, направляясь в Гонконг или куда-то там еще, как какой-то цыган. Твое место рядом с семьей. Ты несешь ответственность перед труппой.

— Это не моя ответственность, черт подери.

Глаза Фрэнка сузились.

— Полегче, парень, следи за словами, ты не настолько взрослый, чтобы я не справился с тобой.

— Пришло время тебе услышать правду, — продолжал Трейс, не в силах сдерживать чувства, так долго копившиеся в душе. — Год за годом мы исполняем второсортные мелодии во второсортных клубах.

— Трейс, — Мадди бросила на него умоляющий взгляд, — не надо.

— Не надо что? — грубо откликнулся он. — Не говорить ему правду? Понятно, что он все равно ничего не услышит, но я не могу молчать. Вы втроем и мама слишком долго скрывали от него эту правду.

— Приступы гнева нагоняют скуку, — лениво промурлыкала Шантел, хотя у самой нервы натянулись, словно струна. — Почему бы нам всем не соблюсти нейтралитет?

— Нет. — Дрожа от негодования, Фрэнк отошел от дочерей. — Давай, говори, что хотел.

— Мне осточертело постоянно разъезжать на автобусах непонятно куда, я устал притворяться, что следующая остановка — наш конечный пункт назначения. Ты год за годом таскаешь нас за собой из города в город.

— Таскаю вас? — Лицо Фрэнка пылало от гнева. — Так вот чем я, оказывается, занимаюсь!

— Нет. — Молли шагнула вперед, глядя на сына. — Нет, это не так. Мы сопровождали тебя по доброй воле, потому что искренне хотели этого. И если один из нас не хочет, он имеет полное право открыто заявить об этом, но не быть жестоким.

— Он не слушает меня! — завопил Трейс. — Ему наплевать, чего я хочу или не хочу. Я же говорил тебе. Я говорил тебе, — обернулся он к отцу. — Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с тобой, все, что я слышу в ответ, — это что нашей семье необходимо держаться вместе, что за углом нас ждет уникальный шанс, хотя за углом не оказывается ничего, кроме очередного паршивого разового выступления в очередном никудышном клубе.

Это было слишком похоже на правду и заставляло Фрэнка чувствовать себя неудачником, в то время как он хотел для своей семьи всего самого наилучшего. Гнев был единственным оружием Фрэнка, и он не преминул им воспользоваться.

— Ты неблагодарный, эгоистичный и глупый мальчишка. Всю свою жизнь я трудился, чтобы пробить для тебя путь в лучшую жизнь. Открыть двери, в которые ты мог бы спокойно войти. А теперь оказалось, что тебя это не устраивает.

Трейс почувствовал, как слезы обиды предательски щиплют глаза, но не собирался отступать.

— Да, не устраивает, потому что я не хочу входить в твои двери. Я хочу чего-то другого, чего-то большего, но ты настолько зациклился на своей безнадежной мечте, что не хочешь замечать, как я ее ненавижу. И чем настойчивее ты заставляешь меня стремиться к исполнению этой твоей мечты, тем ближе я к тому, чтобы возненавидеть тебя.

Трейс не собирался это произносить вслух и замер, потрясенный своими горькими словами. Он с ошеломленным видом наблюдал, как отец побледнел, как-то сразу постарел и сморщился. Он бы многое отдал за то, чтобы не произносить эти слова. Но было уже слишком поздно.

— Тогда следуй за своей мечтой, — произнес Фрэнк, его голос дрожал от переполнявших чувств. — Иди туда, куда она зовет тебя. Но больше не возвращайся, Трейс О’Харли. Не возвращайся ко мне, когда тебе станет холодно и одиноко. Тебя никто не встретит с распростертыми объятиями.

И он сошел со сцены.

— Он не имел это в виду, — быстро проговорила Эбби, беря Трейса за руку. — Ты ведь понимаешь это.

— Они оба не хотели. — Мадди беспомощно посмотрела на мать глазами, полными слез.

— Всем необходимо слегка остыть. — Даже Шантел, обладающая недюжинными драматическими способностями, была потрясена. — Давай прогуляемся, Трейс.

— Нет. — Молли со вздохом покачала головой. — Вы, девочки, идите, а мне надо поговорить с Трейсом.

Она дождалась, когда дочери вышли, устало опустилась на стул за роялем, неожиданно почувствовав себя постаревшей и опустошенной.

— Я знаю, что ты чувствовал себя несчастным, — тихо сказала она. — И то, что ты слишком долго держал это в себе. Мне не надо было закрывать на это глаза.

— Ты ни в чем не виновата.

— Виновата, так же как и отец, Трейс. Твои слова глубоко ранили его, и эта рана еще не скоро заживет. Я знаю, что некоторые слова были сказаны в порыве гнева, но многое — правда. — Она внимательно посмотрела на своего упрямого единственного сына. — Думаю, ты действительно чувствовал, что сможешь возненавидеть отца, если он не отпустит тебя.

— Не надо. Это жестокие слова, но будет гораздо хуже, если они сбудутся. Ты хочешь уйти.

Он открыл рот, собираясь в очередной раз уступить, но злость на отца оказалась настолько сильной, что ему вдруг сделалось страшно.

— Тогда сделай это. — Она встала и положила руки ему на плечи. — И сделай это как можно быстрее, а не то он или начнет стыдить тебя, или завлекать обратно, и ты никогда не простишь его. Иди собственной дорогой. А мы всегда будем ждать твоего возвращения.

— Я знаю и хочу, чтобы так и было впредь. — Она поцеловала его и поспешила прочь, понимая, что должна сдерживать слезы, потому что ей предстояло еще утешать мужа.

В ту ночь Трейс упаковал свои пожитки — одежду, губную гармонику и дюжину буклетов. Он оставил короткую записку, в которой было всего два слова: «Я напишу». Когда он вышел из мотеля и поднял руку, останавливая попутку, в кармане у него лежало всего триста двадцать семь долларов.

Ему хотелось побыть одному. Ему хотелось пить виски и любоваться заливом.

Солнце красным шариком висело над водой. Низкие облака окрасились розовым золотом. От виски в животе разлилось приятное тепло.

У Трейса О’Харли отпуск, и он непременно этим воспользуется.

До Штатов отсюда всего ничего на самолете. Он перестал считать эту страну своим домом еще несколько лет назад или, по крайней мере, пытался убедить себя в том, что перестал. Прошло двенадцать лет с тех пор, как он уплыл из Сан-Франциско, молодой, идеалистичный парень, мучимый чувством вины, но окрыленный мечтами. Он повидал Гонконг и Сингапур. Целый год путешествовал по странам Востока, добывая средства к существованию благодаря уму и таланту, унаследованным от родителей. По ночам он играл в отелях и стриптиз-клубах, а днем жадно впитывал в себя виды экзотичных городов и их новые запахи.

А затем был Токио. Он исполнял американскую музыку в убогом маленьком клубе, намереваясь объехать всю Азию. Жизнь благоволит к тем, кто умеет вовремя оказаться в нужном месте в нужное время. Или, наоборот, как думал Трейс, когда ему приходилось туго, в неподходящем месте в неподходящее время. Пьяная драка и стала самым очевидным подтверждением этой теории. Фрэнк О’Харли научил сына не только как играть, попадая в такт. Трейс прекрасно знал, когда напасть, а когда отступить.

Он вовсе не собирался спасать жизнь Чарли Форрестеру. И конечно же он и понятия не имел, что Форрестер — американский шпион.

Все дело в судьбе, подумал Трейс, глядя, как красное солнце медленно скользит за горизонт. Это судьбе было угодно, чтобы он изменил направление ножа, занесенного над Чарли. И именно благодаря коварным проискам все той же судьбы он был вовлечен в зловещие шпионские игры. Трейс на самом деле вдоль и поперек объехал всю Азию. Но эти поездки оплачивала Международная система безопасности.

Теперь Чарли был мертв. Трейс налил себе еще рюмку и выпил за своего друга и наставника. И причиной его смерти стала не пуля убийцы и не нож в темном переулке, а простой инсульт. Организм Чарли попросту исчерпал свои ресурсы.

И вот Трейс О’Харли сидел в небольшом баре на мексиканском побережье один на один со своими мыслями.

Похороны должны были состояться через четырнадцать часов в Чикаго. Поскольку он не был готов пересечь Рио-Гранде [4] , Трейс собирался остаться в Мексике, выпить за старого друга и подумать о жизни. «Чарли бы понял меня», — решил Трейс, вытягивая вперед длинные ноги в потертых штанах цвета хаки. Чарли никогда не был охотником до ритуалов и разных церемоний. Просто выполни свою работу, выпей рюмку и отправляйся на следующее дело.

Трейс достал смятую пачку сигарет и порылся в кармане рубашки с грязными полосами в поисках спичек. У него были длинные и широкие ладони. В десять лет он мечтал стать пианистом. Но он вообще о многом когда-то мечтал. Потертая шляпа с широкими полями скрывала его лицо, когда он поднес к сигарете зажженную спичку.

Он сильно загорел, потому что его последняя работа требовала постоянного нахождения на улице. У него были густые волосы, которые он не подстригал, и потому они сильно отросли и выбивались из-под шляпы непослушными темно-русыми кудрями. Стояла жара, и его гладкое лицо блестело от пота. На левой щеке виднелся тонкий белый шрам — напоминание о драке, в которой его ранили осколком бутылки. Небольшая горбинка исказила его некогда красивый прямой нос. Битва за честь девушки.

Он сильно исхудал после длительного больничного заточения. Коварная пуля едва не оборвала его жизнь. Своим мрачным видом он был обязан не только виски и тоске по другу. Кости проступали наружу, глаза смотрели решительно. И даже теперь, когда он временно отошел от дел, его комнату время от времени обыскивали.

Трехдневная щетина придавала его лицу крайне угрюмый вид. Официант с облегчением поспешил удалиться, оставив его наедине с бутылкой.

В сгущающихся сумерках небо стало нежнее, а шум в баре за его спиной постепенно нарастал. Время от времени мексиканскую музыку, доносившуюся из радиоприемника, прерывали уже привычные помехи. Кто-то разбил стакан. Двое парней затеяли шумный спор о рыбалке, политике и женщинах. Трейс налил себе еще одну рюмку.

Он увидел ее сразу, как только она вошла. По старой привычке Трейс не забывал приглядывать за входом. Годы тренировки сделали свое цело, и он впитывал мельчайшие детали, едва лишь взглянув на человека. Наверняка туристка, которая по ошибке забрела в эти места, решил он, сразу приметив мраморную кожу, испещренную веснушками, которые дополняли огненно-рыжие волосы. Всего час под палящим солнцем Юкатана — и она попросту изжарится. Какая жалость, спокойно подумал Трейс и вернулся к виски.

Он ожидал, что незнакомка сразу же выйдет из бара, обнаружив, куда забрела. Но вместо этого она уверенно направилась к барной стойке. Трейс скрестил ноги и принялся внимательно разглядывать ее.

Несмотря на жару и дневную пыль, на ее широких белоснежных брюках не было ни пятнышка. Просторная пурпурная рубашка давала ее телу достаточно прохлады. Но, несмотря на мешковатую одежду, он заметил, что она стройна, а ее округлые формы придавали бесформенным брюкам некое подобие стиля. Ее волосы цвета заходящего солнца были собраны в косу. Она не смотрела на него, так что он мог довольствоваться лишь ее профилем. Классика, решил он абсолютно безо всякого интереса. Тип женщин, предпочитающих шампанское и икру.

Он встряхнул в бутылке остатки виски и решил сегодня напиться — в память о Чарли.

Но едва он поднял бутылку, женщина обернулась и посмотрела прямо на него. Трейс встретил ее взгляд. Он напрягся, но продолжил наливать, как вдруг она быстрыми шагами пересекла комнату и подошла к нему.

Он слегка приподнял бровь, услышав ее акцент. В нем чувствовались ирландские нотки, те же нотки, которые появлялись у его отца, когда тот радовался или злился. Трейс ничего не ответил, отхлебнув виски.

— Вы Трейс О’Харли?

Он заметил, что в ее голосе звучало с трудом скрываемое волнение. И теперь, когда она оказалась совсем близко, увидел глубокие тени под невероятными зелеными глазами. Губы были плотно сжаты. Пальцы крепко вцепились в ручку парусиновой сумки, свисающей с плеча. Трейс отставил бутылку, понимая, что слишком пьян для того, чтобы ему докучали.

— Мне сказали, что вы в Мериде. Я уже два дня разыскиваю вас. — И уж она никак не ожидала увидеть нечто подобное. Если бы она не была в таком отчаянии, то давно умчалась бы отсюда сломя голову. Он был грязен, от него разило виски, и он слишком напоминал человека, который и глазом не моргнув сдерет с вас кожу. Она перевела дух и все-таки решила попытать счастья. — Можно мне сесть?

Пожав плечами, Трейс пододвинул стул в ее сторону. Если бы она оказалась вражеским агентом, то определенно вела бы себя иначе.

Она вцепилась в спинку стула, пытаясь понять, почему ее отец считал этого неотесанного пьяницу спасением. Но у нее слегка дрожали ноги, и потому она предпочла сесть.

— Мне надо поговорить с вами о важном деле. Наедине.

Трейс окинул взглядом бар. Теперь народу прибавилось, и с каждой минутой гул людских голосов нарастал все сильнее.

— И здесь сойдет. Ну а теперь, почему бы вам не поведать мне, кто вы такая, откуда узнали, что я буду в Мериде, и какого черта вам от меня надо?

Она сцепила пальцы, чтобы не выдать дрожь.

— Я доктор Фитцпатрик. Доктор Джиллиан Фитцпатрик. Чарльз Форрестер сказал мне, где найти вас, и я хочу, чтобы вы спасли моего брата.

Трейс пристально смотрел ей в глаза, поднимая бутылку. Его голос прозвучал спокойно и безразлично.

— Я знаю. — Ей почудилось, что в его глазах мелькнул огонек, едва различимый проблеск человечности. Теперь все исчезло, но Джиллиан чутко откликнулась на это хоть и скромное проявление чувств. — Простите. Я понимаю, вы были близки.

— Я хочу знать, как вы это поняли, и зачем вам понадобилось убедить меня в том, что это именно Чарли рассказал вам, что я буду здесь.

Джиллиан вытерла вспотевшую ладонь о брюки, а затем полезла в сумку. Она молча протянула ему запечатанный конверт.

Что-то подсказывало Трейсу, что лучше ему не брать этот конверт. Ему следует встать, выйти из бара и раствориться в теплой мексиканской ночи. Но поскольку она упомянула Чарли, он все-таки разорвал конверт и прочитал записку.

Чарли использовал шифр, при помощи которого они общались во время своего последнего задания. Он, как всегда, был немногословен: «Выслушай эту леди. На этот раз никаких контактов с организацией. Свяжись со мной».

Конечно, теперь уже было невозможно связаться с Чарли, подумал Трейс, сворачивая записку. Его преследовало ощущение, что, даже мертвый, Чарли контролирует каждое его движение. Трейс снова взглянул на женщину.

— Мистер Форрестер был другом моего отца. Я сама не слишком хорошо его знала. Я часто уезжала по делам. Около пятнадцати лет назад они вместе работали над проектом под названием «Горизонт».

Трейс резко отодвинул бутылку. В отпуске или нет, но он не мог позволить себе и дальше притуплять свои чувства.

— Как зовут вашего отца?

— Син. Доктор Син Брэди Фитцпатрик.

Он знал это имя. И слышал о проекте. Пятнадцать лет назад была создана группа из лучших ученых и исследователей, чтобы разработать вакцину, которая позволит защитить человека от последствий радиоактивного облучения, одного из ужаснейших последствий ядерной войны. МСБ [5] отвечала за безопасность и финансировала проект. Программа стоила сотни миллионов и стала полным провалом.

— Вы тогда были ребенком.

— Мне было двенадцать. — Она вздрогнула и беспокойно обернулась, когда на кухне раздался звон бьющейся посуды. — Конечно, тогда я ничего не знала о проекте, но позже… — Запах лука и спиртного сделался всепоглощающим. Ей хотелось встать и уйти отсюда и просто прогуляться по пляжу, где воздух теплый и чистый, но она заставила себя продолжать: — Проект заморозили, но мой отец продолжил исследования. У него была масса других обязанностей, но при первой же возможности он возобновлял эксперименты.

— Зачем? Ему ведь не платили за это?

— Мой отец верил в «Горизонт». Эта идея зачаровывала его, не как средство защиты, но как ответ безумию, которое, как мы все знаем, существует в мире. А что касается денег, отец достиг той грани благосостояния, когда мог сам спонсировать свои эксперименты.

Не просто ученый, а богатый ученый, подумал Трейс, разглядывая ее из-под полей своей шляпы. А эта дамочка, судя по всему, посещала опрятную монастырскую школу в Швейцарии. Это всегда можно угадать по осанке. Только у монахинь можно научиться такой манере держать себя.

— Как бы там ни было, пять лет назад мой отец, перенеся первый инфаркт, передал все свои записи и результаты моему брату. Последние несколько лет отец был слишком болен, чтобы продолжать исследования. И вот теперь…

Джиллиан на мгновение закрыла глаза. Страх и долгий путь сделали свое дело. Как ученый, она понимала, что ей сейчас необходимы пища и отдых. Но как дочь и сестра должна была довести начатое дело до конца.

— Мистер О’Харли, можно мне выпить?

Трейс подтолкнул к ней через стол бутылку и стакан. Он пока еще только разжевывал информацию, но не был готов проглотить ее целиком. Конечно, она интересовала его, но он давно уже понял, что можно интересоваться человеком и в душе оставаться абсолютно безразличным.

Джиллиан предпочла бы кофе или уж на худой конец глоток бренди. Она уже собралась было отказаться от виски, как вдруг заметила взгляд Трейса. Итак, он испытывает ее. Она привыкла к проверкам. Джиллиан машинально вскинула голову и распрямила плечи. Не дрогнув, она налила себе двойную порцию виски и залпом осушила стакан.

Она с трудом перевела дух, чувствуя себя так, словно в горло запихнули раскаленную паяльную лампу. Прогнав прочь некстати выступившие на глаза слезы, она наконец обрела дар речи.

И впервые в его глазах заблестели озорные огоньки.

И все-таки, несмотря ни на что, виски помог.

— Мой отец очень болен, мистер О’Харли. Он уже не может путешествовать. Он связался с мистером Форрестером, но не смог полететь в Чикаго. Я сама приехала к нему, и мистер Форрестер направил меня к вам. Мне сказали, что никто не выполнит эту работу лучше вас.

Трейс прикурил еще одну сигарету. Он думал, что уже не сгодится ни для какой работы, когда лежал в грязи, истекая кровью, с пулей всего в нескольких дюймах от сердца.

— И что за работа?

— Около недели назад моего брата похитили люди из организации под названием «Хаммер». Вы слышали о них?

Только годы тренировки помогли ему сохранить внешнее спокойствие, в то время как в душе поднимались одновременно страх и ярость. Столкновение с этой организацией едва не стоило ему жизни.

— Нам известно лишь, что они похитили моего брата из его дома в Ирландии, где он продолжал и почти завершил работу над проектом «Горизонт». Они намерены держать его у себя, пока он не усовершенствует и не опробует вакцину. Вы представляете себе, что произойдет, если формула окажется в руках подобных людей?

Трейс стряхнул пепел от сигареты на деревянный пол.

— Мне говорили, что у меня достаточно развитый интеллект.

Вне себя, она схватила его за запястье. Джиллиан приходилось работать в мужском коллективе, и потому жизнь научила ее быть сдержанной в выражении своих симпатий. Она предпочитала использовать язык прикосновений лишь в общении с родными и любимыми. И вот теперь, неожиданно для самой себя, она ухватилась за Трейса, как за единственную надежду.

— Мистер О’Харли, мы не можем с этим шутить.

— Поосторожнее со словом мы. — Трейс подождал, когда она разожмет пальцы. — Позвольте спросить, доктор Фитцпатрик, ваш брат умный человек?

— Нет, нет, я имею в виду, способен ли он воспользоваться подсказками здравого смысла?

Она снова распрямила плечи, потому что уже почти готова была уронить голову на стол и разрыдаться.

— Флинн — блестящий ученый и мужчина, который при обычных обстоятельствах вполне может сам о себе позаботиться.

— Прекрасно, потому что только идиоту может прийти в голову мысль, что если он предложит формулу «Хаммеру», то его оставят в живых. Они любят называть себя террористами, освободителями, мятежниками. Но на самом деле это всего лишь кучка плохо организованных фанатиков под руководством богатого безумца. Они убивают больше людей по ошибке, чем умышленно — нахмурившись, он потер грудь ладонью. — У них хватает сообразительности, чтобы оставаться на плаву, к тому же они богаты, но, по существу, эти люди — полные идиоты. А нет ничего страшнее, чем компания преданных идее идиотов. Я советую вашему брату плюнуть им в рожи.

Ее и без того бледная кожа стала белоснежной, словно у призрака.

— У них его ребенок. — Вставая, Джиллиан оперлась рукой о стол. — Они забрали его шестилетнюю дочь. — И с этими словами она выбежала из бара.

Трейс остался сидеть на своем месте. «Это не мое дело», — напомнил он себе, снова потянувшись за бутылкой. У него отпуск. Он только что воскрес из мертвых и намерен наслаждаться жизнью. В одиночестве.

Выругавшись, он с размаху поставил бутылку на стол и отправился следом за ней.

Охваченная гневом, она стремительно шла вперед. Она слышала, как он зовет ее, но не остановилась. И как только она могла поверить, что такой человек станет ей помогать. Лучше уж попытаться вступить в переговоры с террористами. По крайней мере, с ними она не будет рассчитывать на простое человеческое сочувствие.

Когда он схватил ее за руку, Джиллиан резко обернулась к нему. Гнев придал ей силы, которые отняли недостаток сна и еды.

— Я просил вас подождать одну чертову минуту.

— Я уже выслушала ваше обоснованное мнение, мистер О’Харли. Нет необходимости в дальнейшем обсуждении. Я не знаю, что в вас нашел мистер Форрестер. Я не представляю, зачем он отправил меня искать человека, который предпочтет скрываться в захудалом баре, лакая виски, нежели спасать чьи-то жизни. Я приехала в поисках смелого и справедливого мужчины, а нашла всего лишь усталого, грязного пьянчужку, которому ни до кого и ни до чего нет дела.

Эти слова задели его гораздо сильнее, чем он мог ожидать. Он продолжал сжимать ее руку, отмахнувшись от проходившего мимо мальчика с картонной коробкой, наполненной жвачкой.

— Закончили? Вы устраиваете сцену.

— Моего брата и племянницу похитили террористы. Неужели вы думаете, что мне есть дело до того, поставлю я вас в неловкое положение или нет?

— Для того чтобы поставить меня в неловкое положение, понадобится гораздо больше, нежели рыжая ирландка, — ответил он. — Но я лишний раз стараюсь не привлекать внимания к своей персоне. Старая привычка. Давайте прогуляемся.

Она чуть не выдернула руку из его хватки. Гордость, сжигавшая ее изнутри, требовала поступить именно так. Но победила любовь к близким, и она успокоилась. Джиллиан молча шла рядом с ним по узким мосткам, ведущим к воде.

Песок казался белым на фоне темного моря и еще более темного неба. У причала стояло несколько лодок, дожидаясь завтрашних рыбаков или туристов. В тишине ночи до них доносилась громкая музыка из бара. Трейс услышал, как кто-то пел о любви и женской неверности. Это происходило во все времена.

— Послушайте, доктор Фитцпатрик, у меня сейчас не лучший период. Я не знаю, зачем Чарли отправил вас ко мне.

— Я тоже понятия не имею.

Он остановился и прикурил сигарету.

— Я хочу сказать, что эта ситуация — дело МСБ.

Она снова успокоилась. Джиллиан не имела ничего против того, чтобы выйти из себя. Это было замечательное ощущение. Но она прекрасно понимала, что гораздо большего можно достигнуть, сохраняя спокойствие.

— Формула нужна МСБ не меньше, чем «Хаммеру». С какой стати я должна доверять им жизнь своего брата и племянницы?

— Потому что они хорошие ребята.

Джиллиан повернулась к морю, и ветер хлестнул ее по лицу. И хотя в голове немного прояснилось, она не заметила первые звезды, зажигавшиеся на небе.

— Это организация, управляемая многими людьми, среди них есть хорошие ребята, а есть — не очень, и все амбициозны, у каждого свой взгляд на то, что необходимо для сохранения мира и порядка. В данный момент меня волнует только моя семья. У вас есть семья, мистер О’Харли?

Он глубоко затянулся сигаретой.

— Да. — За границей, подумал он. Он не видел их лет семь или, может, восемь? Он уже запутался во времени. Но он знал, что Шантел в Лос-Анджелесе снимается в фильме, Мадди в Нью-Йорке играет главную роль в новом спектакле, Эбби растит детей и разводит лошадей в Виргинии. Его родители заканчивали недельные выступления в Буффало.

Возможно, он потерял счет времени, но не потерял из виду свою семью.

— Вы доверили бы жизнь членов своей семьи какой-то организации? А вдруг они сочтут, что ради общего блага можно пожертвовать их жизнью? — Она закрыла глаза. Ветер был подобен блаженству — теплый, соленый, сильный. — Мистер Форрестер понимал и соглашался, что моего брата и его ребенка может спасти человек, для которого их жизнь важнее, чем формула. Он думал, что этот человек — вы.

— Он ошибался. — Трейс швырнул сигарету в волны. — Чарли знал, что я собираюсь отойти от дел. Так он просто удерживал меня в игре.

— А вы действительно такой отличный профессионал, как он говорил?

Трейс расхохотался, потирая ладонью подбородок.

— Возможно, даже лучше. Чарли никогда никого особенно не хвалил.

Джиллиан обернулась и взглянула ему в лицо. Он вовсе не казался ей героем, с этой своей жесткой щетиной и грязной одеждой. Но, когда он взял ее за руку, она почувствовала силу в его прикосновении и скрытое бунтарство. Он мог быть страстным, когда ему того хотелось, подумала она, не важно, что он желал добиться — цели, мечты или женщины. В обычной жизни она предпочитала мужчин со спокойным, аналитическим складом ума, которые решали проблемы, призывая на помощь логику и терпение. Но в данной ситуации ученый ей не нужен.

Трейс засунул руки в карманы и с трудом поборол желание поежиться. Она разглядывала его с таким видом, словно перед ней лабораторная крыса, и это ему не нравилось. Возможно, всему виной легкий ирландский акцент или же тени, которые залегли у нее под глазами, но он никак не мог заставить себя уйти.

— Послушайте, я свяжусь с МСБ. Ближайшее отделение находится в Сан-Диего. Вы можете сообщить им какую угодно информацию. И не пройдет и суток, как лучшие в мире агенты станут разыскивать вашего брата.

— Я могу предложить вам сто тысяч долларов. — Мысли лихорадочно крутились у нее в голове. Она отбросила в сторону доводы логики и положилась на инстинкт. Форрестер говорил, «но этот человек мог бы ей помочь. И отец с ним согласился. И Джиллиан присоединилась к их мнению. — Цена не обсуждается, потому что это все, что у меня есть. Найдите моего брата и племянницу — и с сотней тысяч долларов вы сможете достойно уйти на покой.

Некоторое время он внимательно разглядывал ее, а затем, с трудом подавив желание выругаться, направился к морю. Эта женщина свихнулась. Он предлагал ей услуги лучших в мире агентов разведки, а она бросала ему в лицо деньги.

Трейс смотрел, как волны накатывали на песок и вновь отступали. Ему никогда не удавалось сэкономить и накопить больше нескольких тысяч. Это просто было не в его природе. Но сто тысяч означали разницу между уходом от дел и разговорами об этом.

Брызги осыпали его лицо, и он покачал головой. Он не хотел связываться ни с ней, ни с ее семьей, ни с какой-то непонятной формулой, которая, возможно, спасет или же не спасет мир от большой катастрофы.

Сейчас он больше всего на свете хотел вернуться в свой мотель, заказать еду в номер и, наевшись, завалиться в постель. Господи, ему необходим покой. Настало время подумать, как жить дальше.

— Если вам нужен фрилансер, могу порекомендовать парочку имен.

— Я не хочу парочку имен. Мне нужны вы.

От этих ее слов, от тона, которым она произнесла их, все внутри у него странным образом сжалось. Собственная реакция напугала его и еще больше укрепила в решимости отделаться от нее.

— Я девять месяцев провел в глубокой спячке. Я абсолютно обесточен, док. Вам нужен кто-то молодой, энергичный, полный сил. — Он потер лицо. — Я устал.

— Это жалкая отговорка, — произнесла Джиллиан, и неожиданно прозвучавшая в ее голосе твердость настолько удивила его, что он обернулся.

Она стояла, расправив плечи, выбившиеся из косы пряди волос развевались вокруг ее бледного, словно мраморного лица в свете восходящей луны. Его поразила мысль, что в гневе и в отчаянии это самая потрясающая женщина из тех, что ему доводилось встречать. Но эта мысль тут же покинула его, когда она набросилась на него, давая волю своему ирландскому акценту.

— Вы не хотите с нами связываться. Не хотите нести ответственность за жизнь ни в чем неповинных мужчины и ребенка. Вас это не касается. Мистер Форрестер представлял вас неким рыцарем, человеком твердых принципов, способным сопереживать чужим несчастьям, но он ошибся. Вы всего лишь эгоистичный тип, который не заслуживал такого друга, как он. Он был человеком широкой души, который помогал, не требуя ничего взамен, и умер, защищая собственные ценности.

Трейс вскинул голову.

— Что вы, черт подери, несете? — Свет луны, отразившись в его глазах, придал им опасный блеск. Он молниеносно схватил Джиллиан за руку. — О чем вы здесь болтаете? У Чарли был инсульт.

Сердце едва не выпрыгивало у нее из груди. Никогда еще ей не приходилось видеть человека, готового убить на месте, каким сейчас выглядел Трейс.

— Он пытался помочь. Они преследовали меня. Трое мужчин.

— Что это за люди?

— Я не знаю. Террористы, шпионы, называйте их как хотите. Они ворвались в дом, когда я была там с ним. — Она старалась успокоить прерывистое дыхание, чуть не корчась от боли от его жесткой хватки. — Мистер Форрестер спрятал меня за какой-то секретной панелью в своей библиотеке. Я слышала голоса в комнате. Они искали меня. — Даже теперь она хорошо помнила, как жарко было в ее секретном убежище, как не хватало там воздуха. И как темно. — Он выпроваживал их, говоря, что я ушла. Они угрожали ему, но он продолжал стоять на своем. И, похоже, они поверили ему.

Ее голос дрожал. Трейс заметил, что она закусила нижнюю губу, чтобы хоть как-то успокоиться.

— Стало очень тихо. Эта странная тишина испугала меня еще сильнее, и я пыталась выбраться из своего убежища, чтобы помочь ему. Но я никак не могла найти кнопку.

— На два дюйма ниже потолка.

— Да. Мне понадобился почти целый час, прежде чем я нашла ее. — Она умолчала о том, что все это время боролась с нарастающей паникой и в какой-то момент начала биться о дверцу и вопить, готовая сдаться, нежели и дальше оставаться в душной темноте. — Когда я наконец выбралась наружу, он был уже мертв. Возможно, если бы я раньше нашла выход, то смогла бы помочь ему… Я не знаю.

— В МСБ сказали, что это был инсульт.

— Да, ему поставили такой диагноз. Но подобные вещи легко вызвать одной инъекцией. В любом случае причиной инсульта стали те люди, и произошло это, когда они искали меня. Мне приходится жить с этим. — Трейс отпустил ее руку, и в этот момент она крепко вцепилась в его рубашку, сама не осознавая, что делает. — И вам тоже. Если вы не хотите помочь мне из сострадания или ради денег, то, возможно, захотите сделать это из мести.

Он снова отшатнулся от нее. Он уже смирился со смертью Чарли. Произошел инсульт, в какой-то момент в его мозгу просто взорвалась бомба с часовым механизмом. Судьба сказала свое слово: Чарли, ты прожил шестьдесят три года пять месяцев, твое время на земле истекло. Прими это как данность. Вот с этим Трейс и смирился.

И вот теперь ему сообщают, что во всем виновата не судьба, а какие-то трое мужчин. Его ирландская душа еще могла как-то смириться с судьбой. Но людей можно ненавидеть и мстить им. Над этим стоит поразмыслить.

— Я провожу вас в мотель.

— Мы выпьем кофе, и вы расскажете все, что говорил Чарли, все, что знаете. А затем уж я решу, смогу ли вам помочь.

Это было все, что он сейчас мог предложить, и она приняла это.

— Я поселилась в том же мотеле, что и вы. Так практичнее.

Трейс взял ее за руку и направился в сторону мотеля. Она до сих пор не успокоилась, заметил он. Однако огонь, который заставил ее зайти так далеко, быстро угасал. Она споткнулась, и он крепче сжал ее руку.

— Когда вы в последний раз ели?

— Вы доктор в какой области?

— Даже физики должны кое-что смыслить в питании. А дела обстоят проще простого. Вы едите, значит, живете. Голодаете, значит, падаете и умираете. — Он отпустил ее руку и обнял за талию.

У нее не хватило сил даже запротестовать.

— Вы пахнете как жеребец на конюшне.

— Благодарю за комплимент. Большую часть дня я провел болтаясь по джунглям. Чудесное развлечение. Из какой части Ирландии вы родом?

Тяжелая усталость, разливаясь по телу, подступала к голове, замутняя сознание. Его руки были такими сильными, такими надежными. Она машинально склонилась к нему.

— Из какой части Ирландии вы родом?

— Мир тесен. — Он ввел ее в вестибюль отеля. — Мой отец тоже оттуда. В каком вы номере?

— Двести двадцать первом.

— Как раз рядом со мной.

— Я дала портье тысячу песо.

Крошечные лифты отеля раскалились от жары, словно печи, поэтому он повел ее вверх по лестнице.

— А вы предприимчивая женщина, доктор Фитцпатрик.

— Большинство женщин такие. И все же этот мир благоволит исключительно к мужчинам.

На этот счет у него были сильные сомнения, но Трейс не стал спорить.

Она порылась в кармане, пытаясь побороть накатывающую слабость. Она ни за что не упадет в обморок. Это она себе пообещала. Трейс взял у нее ключ и вставил в замочную скважину. Распахнув дверь, он вдруг резко прижал ее к стене в холле.

— Что это с вами такое? — спросила она. Слова застряли у нее в горле, когда она увидела, как Трейс вытаскивает из кармана охотничий нож.

У него не было при себе другого оружия. Трейс не видел необходимости в револьвере, если он в отпуске. Войдя в комнату, он прищурился и отбросил в сторону какие-то обломки.

— О боже. — Стоя в проходе, Джиллиан обхватила себя руками, растерянно оглядывая комнату. Эти ребята неплохо поработали. Даже неопытному человеку сразу стало бы понятно, что в комнате не нашлось такого места, куда бы они не заглянули.

Ее чемодан был распорот, и повсюду в беспорядке валялась одежда, которую Джиллиан не успела упаковать. Единственный в комнате стул был выпотрошен, и хлопья белого материала, наполнявшего сиденье и спинку, устилали пол. Ящички письменного стола были выдвинуты и опрокинуты.

Трейс проверил ванную и окна. Они проникли с фасада, решил он, и обыск этой небольшой комнаты занял не более двадцати минут.

— За вами по-прежнему хвост, док. — Он повернулся, но не убрал нож в ножны. — Соберите все необходимое. Поговорим в соседнем номере.

Джиллиан не хотелось прикасаться к одежде, но она заставила себя проявить практичность. Ей нужны эти вещи, а значит, надо забыть о том, что к ее одежде прикасались чужие руки. Она поспешно собирала брюки, юбки и блузки.

— Моя косметика и туалетные принадлежности в ванной.

— Больше нет. Они там все свалили в кучу. — Трейс снова взял ее за руку. На этот раз он проверил холл и бесшумно направился к соседнему номеру. Он снова прижал Джиллиан к стене и распахнул дверь. Его пальцы слегка расслабились на рукоятке ножа. Итак, они не вычислили его. Это хорошо. Он сделал ей знак входить следом за ним, запер дверь на замок, а затем принялся внимательно исследовать комнату. .

Это короткий фрагмент для ознакомления с книгой.

Источник:

libmir.com

Робертс, Нора Без Следа: Роман. Робертс Н. в городе Воронеж

В данном каталоге вы можете найти Робертс, Нора Без Следа: Роман. Робертс Н. по доступной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть прочие предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Транспортировка может производится в любой населённый пункт РФ, например: Воронеж, Санкт-Петербург, Саратов.