Книжный каталог

Александр Солженицын Рассказы И Крохотки

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Первый том 30-томного собрания сочинений А.И.Солженицына являет собой полное собрание его рассказов и «крохоток». Ранние рассказы взорвали литературную и общественную жизнь 60-х годов, сделали имя автора всемирно известным, а имена его литературных героев нарицательными. Обратившись к крупной форме – «В круге первом», «Раковый корпус», «Архипелаг ГУЛАГ», «Красное Колесо», – автор лишь через четверть века вернулся к жанру рассказов, существенно преобразив его. Тексты снабжены обширными комментариями, которые позволят читателю в подробностях ощутить исторический и бытовой контекст времени.

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Солженицын Александр Исаевич Рассказы. Крохотки Солженицын Александр Исаевич Рассказы. Крохотки 722 р. labirint.ru В магазин >>
Солженицын Александр Исаевич На изломах: Рассказы. Крохотки. Публицистика Солженицын Александр Исаевич На изломах: Рассказы. Крохотки. Публицистика 325 р. labirint.ru В магазин >>
Солженицын Александр Исаевич На изломах: Рассказы. Крохотки. Публицистика Солженицын Александр Исаевич На изломах: Рассказы. Крохотки. Публицистика 461 р. labirint.ru В магазин >>
Солженицын Александр Исаевич Рассказы и Крохотки Солженицын Александр Исаевич Рассказы и Крохотки 135 р. labirint.ru В магазин >>
Солженицын Александр Исаевич Раковый корпус. Рассказы. Крохотки: в одном томе Солженицын Александр Исаевич Раковый корпус. Рассказы. Крохотки: в одном томе 656 р. labirint.ru В магазин >>
Александр Солженицын Александр Солженицын. Малое собрание сочинений в семи томах. Том 3. Рассказы Александр Солженицын Александр Солженицын. Малое собрание сочинений в семи томах. Том 3. Рассказы 100 р. ozon.ru В магазин >>
Александр Солженицын Александр Солженицын. Малое собрание сочинений в семи томах. Том 3. Рассказы Александр Солженицын Александр Солженицын. Малое собрание сочинений в семи томах. Том 3. Рассказы 180 р. ozon.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Александр Солженицын - Рассказы и крохотки

Александр Солженицын - Рассказы и крохотки

99 Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания.

Скачивание начинается. Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Описание книги "Рассказы и крохотки"

Описание и краткое содержание "Рассказы и крохотки" читать бесплатно онлайн.

Рассказы и крохотки

Предлагаемое Собрание сочинений А. И. Солженицына в 30-ти томах – второе Собрание, которое готовится к печати при участии автора.

Первое, в 20-ти томах, издавалось в Париже старейшим эмигрантским издательством в годы, когда на родине произведения Солженицына были запрещены, прежде напечатанные («Один день Ивана Денисовича» и ещё четыре рассказа) изъяты из библиотек, а сам писатель выслан из СССР и жил в Вермонте (Александр Солженицын. Собрание сочинений: В 20 т. Вермонт—Париж: YMCA-press, 1978–1991). Когда с произведений Солженицына был снят запрет, они публиковались на родине (с 1989) по текстам этого Собрания.

В нынешнее Собрание – сверх напечатанного в «вермонтском» – войдут: восемь «двучастных рассказов», написанных в 1993–1998 годах; повесть «Адлиг Швенкиттен» (1998); цикл «Крохотки» (1996–1999); к «Архипелагу ГУЛАГу» – перечень имён свидетелей, чьи рассказы, письма, воспоминания помогли созданию этой книги; «Красное Колесо» во второй, окончательной, редакции автора, а также первая публикация «Дневника Р-17», сопутствовавшего работе над эпопеей; ранние произведения (1946–1953), созданные в тюрьмах, лагерях, ссылке; «Литературная коллекция» в двух томах – впечат-ления Солженицына-читателя, статьи о языке, литературные встречи; публицистика в возможной полноте: помимо ранее известного будут напечатаны неизвестные и малоизвестные, рассеяные по периодике статьи, выступления, обращения, – сверх двух томов 20-томного собрания ещё два тома; «Двести лет вместе»; три книги мемуаров: «Бодался телёнок с дубом (Очерки литературной жизни)», 1962–1974; «Угодило зёрнышко промеж двух жерновов (Очерки изгнания)», 1974–1994; «Иное время – иное бремя (Очерки возвратных лет)», 1994–1999.

Тома будут расположены в следующем порядке:

1 Рассказы и Крохотки

2 В круге первом

3 Раковый корпус

4 Архипелаг ГУЛАГ, части I–II

5 Архипелаг ГУЛАГ, части III–IV

6 Архипелаг ГУЛАГ, части V–VII

7 Красное Колесо. Узел I. Август Четырнадцатого, кн. 1

8 Красное Колесо. Узел I. Август Четырнадцатого, кн. 2

9 Красное Колесо. Узел II. Октябрь Шестнадцатого, кн. 1

10 Красное Колесо. Узел II. Октябрь Шестнадцатого, кн. 2

11 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 1

12 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 2

13 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 3

14 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 4

15 Красное Колесо. Узел IV. Апрель Семнадцатого, кн. 1

16 Красное Колесо. Узел IV. Апрель Семнадцатого, кн. 2

18 Раннее (в тюрьмах, лагерях, ссылке)

19 Пьесы и киносценарии

20 Литературная коллекция, том 1

21 Литературная коллекция, том 2

22 Публицистика, том 1

23 Публицистика, том 2

24 Публицистика, том 3

25 Публицистика, том 4

26 Двести лет вместе, часть I

27 Двести лет вместе, часть II

28 Бодался телёнок с дубом

29 Угодило зёрнышко промеж двух жерновов

30 Иное время – иное бремя

В текстах Собрания сохранены особенности орфографии и пунктуации, которых придерживается автор. Его взгляды изложены в статье «Некоторые грамматические соображения» (1982), печатавшейся неоднократно. В настоящем Собрании статья будет напечатана в 21-м томе.

Первые три тома Собрания – «Рассказы и Крохотки», «В круге первом», «Раковый корпус» – снабжены комментариями В. В. Радзишевского. Остальным томам будут сопутствовать наши «Краткие пояснения», содержащие сведения об истории создания и первых публикациях произведений. «Архипелаг ГУЛАГ» печатается вместе с аннотированным именным указателем. Каждый Узел «Красного Колеса» будет сопровождён статьёй А. С. Немзера (в томах соответственно 8, 10, 14 и 16).

Публикация писем, вариантов, набросков, а также реальный комментарий ко всему корпусу работ А. И. Солженицына – дело будущего, не берёмся предсказать, сколь отдалённого.

Начинаемое сейчас Собрание впервые включит всё написанное мной – во взрослой жизни, после юности. А продолжится печатание уже после моей смерти.

Предшествующее Собрание сочинений в 20-ти томах мы с женой готовили в изгнании, с конца 1970-х. Эта работа была для нас неотложна из-за бурных, безпризорных приключений моих текстов (отражение писательской судьбы автора) – не только в Самиздате, но и во многих публичных изданиях, где накоплялись и росли ошибки и искажения. Надо было всё собрать и выверить – в точности и полноте. В Вермонте мы вели набор домашними усилиями, ещё в «докомпьютерную эру», на «компоузере», – тексты затем типографски воспроизводило парижское издательство «ИМКА-пресс», скромным эмигрантским тиражом. (Вослед – его фотокопировали в виде «малышек», удобных для провоза через границу в карманах, и сколько-то тысяч таких «малышек» достигало читателей в СССР.)

Однако вермонтское Собрание было вынужденно неполным, да с тех пор и нового немало написано, – и теперь, в России, возраст мой диктует не откладывать возможно полного издания.

Нынешнее Собрание охватывает – и всё, что вошло в прежнее Собрание, и то новое, что печаталось затем в отдельных книгах и в периодике, но и немалую долю того, что вовсе не печаталось. «Красное Колесо» впервые публикуется здесь во второй, доработочной редакции начала 2000-х годов (через десятилетие после окончания первой редакции). Смысл доработки был: освободить текст от второстепенных исторических подробностей, фрагментов, избыточных газетных цитат – оттого и ощутимое сокращение объёма эпопеи, облегчение чтения.

Впервые же печатается и «Дневник Р–17», то есть «Дневник романа о 17-м годе» – мой многолетний собеседник в четвертьвековой (1965–1990) работе над «Красным Колесом».

Александр СолженицынТроице-Лыково, 2006

Рассказы и крохотки

Один день Ивана Денисовича

В пять часов утра, как всегда, пробило подъём – молотком об рельс у штабного барака. Перерывистый звон слабо прошёл сквозь стёкла, намёрзшие в два пальца, и скоро затих: холодно было, и надзирателю неохота была долго рукой махать.

Звон утих, а за окном всё так же, как и среди ночи, когда Шухов вставал к параше, была тьма и тьма, да попадало в окно три жёлтых фонаря: два – на зоне, один – внутри лагеря.

И барака что-то не шли отпирать, и не слыхать было, чтобы дневальные брали бочку парашную на палки – выносить.

Шухов никогда не просыпал подъёма, всегда вставал по нему – до развода было часа полтора времени своего, не казённого, и кто знает лагерную жизнь, всегда может подработать: шить кому-нибудь из старой подкладки чехол на рукавички; богатому бригаднику подать сухие валенки прямо на койку, чтоб ему босиком не топтаться вкруг кучи, не выбирать; или пробежать по каптёркам, где кому надо услужить, подмести или поднести что-нибудь; или идти в столовую собирать миски со столов и сносить их горками в посудомойку – тоже накормят, но там охотников много, отбою нет, а главное – если в миске что осталось, не удержишься, начнёшь миски лизать. А Шухову крепко запомнились слова его первого бригадира Кузёмина – старый был лагерный волк, сидел к девятьсот сорок третьему году уже двенадцать лет, и своему пополнению, привезенному с фронта, как-то на голой просеке у костра сказал:

– Здесь, ребята, закон – тайга. Но люди и здесь живут. В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму[1] ходит стучать.

Насчёт кума – это, конечно, он загнул. Те-то себя сберегают. Только береженье их – на чужой крови.

Всегда Шухов по подъёму вставал, а сегодня не встал. Ещё с вечера ему было не по себе, не то знобило, не то ломало. И ночью не угрелся. Сквозь сон чудилось – то вроде совсем заболел, то отходил маленько. Всё не хотелось, чтобы утро.

Но утро пришло своим чередом.

Да и где тут угреешься – на окне наледи намётано, и на стенах вдоль стыка с потолком по всему бараку – здоровый барак! – паутинка белая. Иней.

Шухов не вставал. Он лежал на верху вагонки,[2] с головой накрывшись одеялом и бушлатом, а в телогрейку, в один подвёрнутый рукав, сунув обе ступни вместе. Он не видел, но по звукам всё понимал, что делалось в бараке и в их бригадном углу. Вот, тяжело ступая по коридору, дневальные понесли одну из восьмиведерных параш. Считается инвалид, лёгкая работа, а ну-ка поди вынеси, не пролья! Вот в 75-й бригаде хлопнули об пол связку валенок из сушилки. А вот – и в нашей (и наша была сегодня очередь валенки сушить). Бригадир и помбригадир обуваются молча, а вагонка их скрипит. Помбригадир сейчас в хлеборезку пойдёт, а бригадир – в штабной барак, к нарядчикам.

Да не просто к нарядчикам, как каждый день ходит, – Шухов вспомнил: сегодня судьба решается – хотят их 104-ю бригаду фугануть со строительства мастерских на новый объект «Соцгородок». А Соцгородок тот – поле голое, в увалах снежных, и, прежде чем что там делать, надо ямы копать, столбы ставить и колючую проволоку от себя самих натягивать – чтоб не убежать. А потом строить.

Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.

Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Рассказы и крохотки"

Книги похожие на "Рассказы и крохотки" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.

Все книги автора Александр Солженицын

Александр Солженицын - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Александр Солженицын - Рассказы и крохотки"

Отзывы читателей о книге "Рассказы и крохотки", комментарии и мнения людей о произведении.

Вы можете направить вашу жалобу на или заполнить форму обратной связи.

Источник:

www.libfox.ru

Солженицын Александр

Александр Солженицын Рассказы и крохотки

Солженицын Александр

Рассказы и крохотки

  • Язык: ru
  • Формат: fb2
  • Размер: 2.28 mB
  • Жанр: русская классика

Комментарии (0) Новости культуры

На данный момент в нашей библиотеке размещено 172 762 книг,

14 533 аудиокниг, 38 510 авторов.

Наш партнер - магазин электронных книг ЛитРес.

Приятного Вам чтения!

Все права на книги принадлежат их авторам и издательствам.

Источник:

e-libra.ru

Солженицын Александр - Рассказы и крохотки, Страница 1

Романы онлайн Романы Рассказы и крохотки Солженицын Александр Исаевич

Предлагаемое Собрание сочинений А. И. Солженицына в 30-ти томах – второе Собрание, которое готовится к печати при участии автора.

Первое, в 20-ти томах, издавалось в Париже старейшим эмигрантским издательством в годы, когда на родине произведения Солженицына были запрещены, прежде напечатанные («Один день Ивана Денисовича» и ещё четыре рассказа) изъяты из библиотек, а сам писатель выслан из СССР и жил в Вермонте ( Александр Солженицын . Собрание сочинений: В 20 т. Вермонт—Париж: YMCA-press, 1978–1991). Когда с произведений Солженицына был снят запрет, они публиковались на родине (с 1989) по текстам этого Собрания.

В нынешнее Собрание – сверх напечатанного в «вермонтском» – войдут: восемь «двучастных рассказов», написанных в 1993–1998 годах; повесть «Адлиг Швенкиттен» (1998); цикл «Крохотки» (1996–1999); к «Архипелагу ГУЛАГу» – перечень имён свидетелей, чьи рассказы, письма, воспоминания помогли созданию этой книги; «Красное Колесо» во второй, окончательной, редакции автора, а также первая публикация «Дневника Р-17», сопутствовавшего работе над эпопеей; ранние произведения (1946–1953), созданные в тюрьмах, лагерях, ссылке; «Литературная коллекция» в двух томах – впечат-ления Солженицына-читателя, статьи о языке, литературные встречи; публицистика в возможной полноте: помимо ранее известного будут напечатаны неизвестные и малоизвестные, рассеяные по периодике статьи, выступления, обращения, – сверх двух томов 20-томного собрания ещё два тома; «Двести лет вместе»; три книги мемуаров: «Бодался телёнок с дубом (Очерки литературной жизни)», 1962–1974; «Угодило зёрнышко промеж двух жерновов (Очерки изгнания)», 1974–1994; «Иное время – иное бремя (Очерки возвратных лет)», 1994–1999.

Тома будут расположены в следующем порядке:

1 Рассказы и Крохотки

2 В круге первом

3 Раковый корпус

4 Архипелаг ГУЛАГ, части I–II

5 Архипелаг ГУЛАГ, части III–IV

6 Архипелаг ГУЛАГ, части V–VII

7 Красное Колесо. Узел I. Август Четырнадцатого, кн. 1

8 Красное Колесо. Узел I. Август Четырнадцатого, кн. 2

9 Красное Колесо. Узел II. Октябрь Шестнадцатого, кн. 1

10 Красное Колесо. Узел II. Октябрь Шестнадцатого, кн. 2

11 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 1

12 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 2

13 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 3

14 Красное Колесо. Узел III. Март Семнадцатого, кн. 4

15 Красное Колесо. Узел IV. Апрель Семнадцатого, кн. 1

16 Красное Колесо. Узел IV. Апрель Семнадцатого, кн. 2

18 Раннее (в тюрьмах, лагерях, ссылке)

19 Пьесы и киносценарии

20 Литературная коллекция, том 1

21 Литературная коллекция, том 2

22 Публицистика, том 1

23 Публицистика, том 2

24 Публицистика, том 3

25 Публицистика, том 4

26 Двести лет вместе, часть I

27 Двести лет вместе, часть II

28 Бодался телёнок с дубом

29 Угодило зёрнышко промеж двух жерновов

30 Иное время – иное бремя

В текстах Собрания сохранены особенности орфографии и пунктуации, которых придерживается автор. Его взгляды изложены в статье «Некоторые грамматические соображения» (1982), печатавшейся неоднократно. В настоящем Собрании статья будет напечатана в 21-м томе.

Первые три тома Собрания – «Рассказы и Крохотки», «В круге первом», «Раковый корпус» – снабжены комментариями В. В. Радзишевского. Остальным томам будут сопутствовать наши «Краткие пояснения», содержащие сведения об истории создания и первых публикациях произведений. «Архипелаг ГУЛАГ» печатается вместе с аннотированным именным указателем. Каждый Узел «Красного Колеса» будет сопровождён статьёй А. С. Немзера (в томах соответственно 8, 10, 14 и 16).

Публикация писем, вариантов, набросков, а также реальный комментарий ко всему корпусу работ А. И. Солженицына – дело будущего, не берёмся предсказать, сколь отдалённого.

Начинаемое сейчас Собрание впервые включит всё написанное мной – во взрослой жизни, после юности. А продолжится печатание уже после моей смерти.

Предшествующее Собрание сочинений в 20-ти томах мы с женой готовили в изгнании, с конца 1970-х. Эта работа была для нас неотложна из-за бурных, безпризорных приключений моих текстов (отражение писательской судьбы автора) – не только в Самиздате, но и во многих публичных изданиях, где накоплялись и росли ошибки и искажения. Надо было всё собрать и выверить – в точности и полноте. В Вермонте мы вели набор домашними усилиями, ещё в «докомпьютерную эру», на «компоузере», – тексты затем типографски воспроизводило парижское издательство «ИМКА-пресс», скромным эмигрантским тиражом. (Вослед – его фотокопировали в виде «малышек», удобных для провоза через границу в карманах, и сколько-то тысяч таких «малышек» достигало читателей в СССР.)

Однако вермонтское Собрание было вынужденно неполным, да с тех пор и нового немало написано, – и теперь, в России, возраст мой диктует не откладывать возможно полного издания.

Нынешнее Собрание охватывает – и всё, что вошло в прежнее Собрание, и то новое, что печаталось затем в отдельных книгах и в периодике, но и немалую долю того, что вовсе не печаталось. «Красное Колесо» впервые публикуется здесь во второй, доработочной редакции начала 2000-х годов (через десятилетие после окончания первой редакции). Смысл доработки был: освободить текст от второстепенных исторических подробностей, фрагментов, избыточных газетных цитат – оттого и ощутимое сокращение объёма эпопеи, облегчение чтения.

Впервые же печатается и «Дневник Р–17», то есть «Дневник романа о 17-м годе» – мой многолетний собеседник в четвертьвековой (1965–1990) работе над «Красным Колесом».

Александр Солженицын Троице-Лыково, 2006

Рассказы и крохотки

Один день Ивана Денисовича

В пять часов утра, как всегда, пробило подъём – молотком об рельс у штабного барака. Перерывистый звон слабо прошёл сквозь стёкла, намёрзшие в два пальца, и скоро затих: холодно было, и надзирателю неохота была долго рукой махать.

Звон утих, а за окном всё так же, как и среди ночи, когда Шухов вставал к параше, была тьма и тьма, да попадало в окно три жёлтых фонаря: два – на зоне, один – внутри лагеря.

И барака что-то не шли отпирать, и не слыхать было, чтобы дневальные брали бочку парашную на палки – выносить.

Шухов никогда не просыпал подъёма, всегда вставал по нему – до развода было часа полтора времени своего, не казённого, и кто знает лагерную жизнь, всегда может подработать: шить кому-нибудь из старой подкладки чехол на рукавички; богатому бригаднику подать сухие валенки прямо на койку, чтоб ему босиком не топтаться вкруг кучи, не выбирать; или пробежать по каптёркам, где кому надо услужить, подмести или поднести что-нибудь; или идти в столовую собирать миски со столов и сносить их горками в посудомойку – тоже накормят, но там охотников много, отбою нет, а главное – если в миске что осталось, не удержишься, начнёшь миски лизать. А Шухову крепко запомнились слова его первого бригадира Кузёмина – старый был лагерный волк, сидел к девятьсот сорок третьему году уже двенадцать лет, и своему пополнению, привезенному с фронта, как-то на голой просеке у костра сказал:

– Здесь, ребята, закон – тайга. Но люди и здесь живут. В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму [1] ходит стучать.

Насчёт кума – это, конечно, он загнул. Те-то себя сберегают. Только береженье их – на чужой крови.

Всегда Шухов по подъёму вставал, а сегодня не встал. Ещё с вечера ему было не по себе, не то знобило, не то ломало. И ночью не угрелся. Сквозь сон чудилось – то вроде совсем заболел, то отходил маленько. Всё не хотелось, чтобы утро.

Но утро пришло своим чередом.

Да и где тут угреешься – на окне наледи намётано, и на стенах вдоль стыка с потолком по всему бараку – здоровый барак! – паутинка белая. Иней.

Шухов не вставал. Он лежал на верху вагонки, [2] с головой накрывшись одеялом и бушлатом, а в телогрейку, в один подвёрнутый рукав, сунув обе ступни вместе. Он не видел, но по звукам всё понимал, что делалось в бараке и в их бригадном углу. Вот, тяжело ступая по коридору, дневальные понесли одну из восьмиведерных параш. Считается инвалид, лёгкая работа, а ну-ка поди вынеси, не пролья! Вот в 75-й бригаде хлопнули об пол связку валенок из сушилки. А вот – и в нашей (и наша была сегодня очередь валенки сушить). Бригадир и помбригадир обуваются молча, а вагонка их скрипит. Помбригадир сейчас в хлеборезку пойдёт, а бригадир – в штабной барак, к нарядчикам.

Да не просто к нарядчикам, как каждый день ходит, – Шухов вспомнил: сегодня судьба решается – хотят их 104-ю бригаду фугануть со строительства мастерских на новый объект «Соцгородок». А Соцгородок тот – поле голое, в увалах снежных, и, прежде чем что там делать, надо ямы копать, столбы ставить и колючую проволоку от себя самих натягивать – чтоб не убежать. А потом строить.

Там, верное дело, месяц погреться негде будет – ни конурки. И костра не разведёшь – чем топить? Вкалывай на совесть – одно спасение.

Бригадир озабочен, уладить идёт. Какую-нибудь другую бригаду, нерасторопную, заместо себя туда толкануть. Конечно, с пустыми руками не договоришься. Полкило сала старшему нарядчику понести. А то и килограмм.

Испыток не убыток, не попробовать ли в санчасти косануть, [3] от работы на денёк освободиться? Ну прямо всё тело разнимает.

Кум, опер – оперуполномоченный. Чекист, следящий за настроениями зэков, ведающий осведомительством и следственными делами. (Вероятно – от истинного значения по-русски: «кум» – состоящий в духовном родстве.)

Вагонка – лагерное устройство для тесного спанья. Четыре деревянных щита, смежные и в два этажа, на общем основании. Вагонки стоят рядом – и создаются как бы вагонные купе, отсюда название.

Косить, косануть – воспользоваться, присвоить что-либо вопреки установленным правилам. Закосить п'aйку . Закосить день – суметь не выйти на работу.

Источник:

romanbook.ru

Рассказы и крохотки - Солженицын Александр Исаевич, Страница 107, Читать онлайн

Рассказы и крохотки Солженицын Александр Исаевич Серия: Собрание сочинений в 30 томах [1] Содержание
  • В начало
  • Перейти на

12 декабря Твардовский принял А. С., созвав для знакомства и беседы с ним всю головку редакции. «Предупредил меня Твардовский, – замечает А. С., – что напечатания твёрдо не обещает (Господи, да я рад был, что в ЧКГБ не передали!), и срока не укажет, но не пожалеет усилий». [22] Тут же главный редактор распорядился заключить с автором договор, как отмечает А. С… «по высшей принятой у них ставке (один аванс – моя двухлетняя зарплата)». Преподаванием А. С. зарабатывал тогда «шестьдесят рублей в месяц». [23]

Первоначальные названия рассказа – «Щ-854», «Один день одного зэка». Окончательное заглавие сочинено в редакции «Нового мира» в первый приезд автора по настоянию Твардовского «переброской предположений через стол с участием Копелева». [24]

По всем правилам советских аппаратных игр Твардовский стал исподволь готовить многоходовую комбинацию, чтобы в конце концов заручиться поддержкой главного аппаратчика страны Хрущёва – единственного человека, который мог разрешить публикацию лагерного рассказа. По просьбе Твардовского для передачи наверх письменные отзывы об «Иване Денисовиче» написали К. И. Чуковский (его заметка называлась «Литературное чудо»), С. Я. Маршак, К. Г. Паустовский, К. М. Симонов… Сам Твардовский составил краткое предисловие к повести и письмо на имя Первого секретаря ЦК КПСС, Председателя Совета Министров СССР Н. С. Хрущёва. 6 августа 1962 г. после девятимесячной редакционной страды рукопись «Одного дня Ивана Денисовича» с письмом Твардовского была отправлена помощнику Хрущёва – В. С. Лебедеву, согласившемуся, выждав благоприятный момент, познакомить патрона с необычным сочинением.

«Дорогой Никита Сергеевич!

Я не счёл бы возможным посягать на Ваше время по частному литературному делу, если бы не этот поистине исключительный случай.

Речь идёт о поразительно талантливой повести А. Солженицына „Один день Ивана Денисовича“. Имя этого автора до сих пор никому не было известно, но завтра может стать одним из замечательных имён нашей литературы.

Это не только моё глубокое убеждение. К единодушной высокой оценке этой редкой литературной находки моими соредакторами по журналу „Новый мир“, в том числе К. Фединым, присоединяются и голоса других видных писателей и критиков, имевших возможность ознакомиться с ней в рукописи.

Но в силу необычности жизненного материала, освещаемого в повести, я испытываю настоятельную потребность в Вашем совете и одобрении.

Одним словом, дорогой Никита Сергеевич, если Вы найдёте возможность уделить внимание этой рукописи, я буду счастлив, как если бы речь шла о моём собственном произведении» . [25]

Спустя месяц Лебедев на досуге начал читать Хрущёву рассказ.

Параллельно с продвижением рассказа через верховные лабиринты в журнале шла рутинная работа с автором над рукописью. 23 июля состоялось обсуждение рассказа на редколлегии. Член редколлегии, вскорости ближайший сотрудник Твардовского Владимир Лакшин записал в дневнике:

«Солженицына я вижу впервые. Это человек лет сорока, некрасивый, в летнем костюме – холщовых брюках и рубашке с расстёгнутым воротом. Внешность простоватая, глаза посажены глубоко. На лбу шрам. Спокоен, сдержан, но не смущён. Говорит хорошо, складно, внятно, с исключительным чувством достоинства. Смеётся открыто, показывая два ряда крупных зубов.

Твардовский предложил ему – в максимально деликатной форме, ненавязчиво – подумать о замечаниях Лебедева и Черноуцана (сотрудник ЦК КПСС, которому Твардовский давал рукопись Солженицына. – В. Р.). Скажем, прибавить праведного возмущения кавторангу, снять оттенок сочувствия бандеровцам, дать кого-то из лагерного начальства (надзирателя хотя бы) в более примирённых, сдержанных тонах, не все же там были негодяи.

Дементьев (заместитель главного редактора „Нового мира“. – В. Р.) говорил о том же резче, прямолинейнее. Яро вступился за Эйзенштейна, его „Броненосец 'Потёмкин'“. Говорил, что даже с художественной точки зрения его не удовлетворяют страницы разговора с баптистом. Впрочем, не художество его смущает, а держат те же опасения. Дементьев сказал также (я на это возражал), что автору важно подумать, как примут его повесть бывшие заключённые, оставшиеся и после лагеря стойкими коммунистами.

Это задело Солженицына. Он ответил, что о такой специальной категории читателей не думал и думать не хочет. „Есть книга, и есть я. Может быть, я и думаю о читателе, но это читатель вообще, а не разные категории… Потом, все эти люди не были на общих работах. Они, согласно своей квалификации или бывшему положению, устраивались обычно в комендатуре, на хлеборезке и т. п. А понять положение Ивана Денисовича можно, только работая на общих работах, то есть зная это изнутри. Если бы я даже был в том же лагере, но наблюдал это со стороны, я бы этого не написал. Не написал бы, не понял и того, какое спасение труд…“

Зашёл спор о том месте повести, где автор прямо говорит о положении кавторанга, что он – тонко чувствующий, мыслящий человек – должен превратиться в тупое животное. И тут Солженицын не уступал: „Это же самое главное. Тот, кто не отупеет в лагере, не огрубит свои чувства – погибает. Я сам только тем и спасся. Мне страшно сейчас смотреть на фотографию, каким я оттуда вышел: тогда я был старше, чем теперь, лет на пятнадцать, и я был туп, неповоротлив, мысль работала неуклюже. И только потому спасся. Если бы, как интеллигент, внутренне метался, нервничал, переживал всё, что случилось, – наверняка бы погиб“.

В ходе разговора Твардовский неосторожно упомянул о красном карандаше, который в последнюю минуту может то либо другое вычеркнуть из повести. Солженицын встревожился и попросил объяснить, что это значит. Может ли редакция или цензура убрать что-то, не показав ему текста? „Мне цельность этой вещи дороже её напечатания“, – сказал он.

Солженицын тщательно записал все замечания и предложения. Сказал, что делит их на три разряда: те, с которыми он может согласиться, даже считает, что они идут на пользу; те, о которых он будет думать, трудные для него; и наконец, невозможные – те, с которыми он не хочет видеть вещь напечатанной.

Твардовский предлагал свои поправки робко, почти смущённо, а когда Солженицын брал слово, смотрел на него с любовью и тут же соглашался, если возражения автора были основательны». [26]

Об этом же обсуждении написал и А. С.

«Главное, чего требовал Лебедев, – убрать все те места, в которых кавторанг представлялся фигурой комической (по мерке Ивана Денисовича), как и был он задуман, и подчеркнуть партийность кавторанга (надо же иметь „положительного героя“!). Это казалось мне наименьшей из жертв. Убрал я комическое, осталось как будто „героическое“, но „недостаточно раскрытое“, как находили потом критики. Немного вздут оказывался теперь протест кавторанга на разводе (замысел был – что протест смешон), однако картины лагеря это, пожалуй, не нарушало. Потом надо было реже употреблять к конвойным слово „попки“, снизил я с семи до трёх; пореже – „гад“ и „гады“ о начальстве (было у меня густовато); и чтоб хоть не автор, но кавторанг осудил бы бандеровцев (придал я такую фразу кавторангу, однако в отдельном издании потом выкинул: кавторангу она была естественна, но их-то слишком густо поносили и без того). Ещё – присочинить зэкам какую-нибудь надежду на свободу (но этого я сделать не мог). И, самое смешное для меня, ненавистника Сталина, – хоть один раз требовалось назвать Сталина как виновника бедствий. (И действительно – он ни разу никем не был в рассказе упомянут! Это не случайно, конечно, у меня вышло: мне виделся советский режим, а не Сталин один.) Я сделал эту уступку: помянул „батьку усатого“ один раз…». [27]

15 сентября Лебедев по телефону передал Твардовскому, что «Солженицын („Один день“) одобрен Н[икитой] С[ергееви]чем» [28] и что в ближайшие дни шеф пригласит его для разговора. Однако и сам Хрущёв счёл нужным заручиться поддержкой партийной верхушки. Решение о публикации «Одного дня Ивана Денисовича» принято 12 октября 1962 г. на заседании Президиума ЦК КПСС под давлением Хрущёва. И только 20 октября он принял Твардовского, чтобы сообщить о благоприятном результате его хлопот. О самом рассказе Хрущёв заметил: «Да, материал необычный, но, я скажу, и стиль, и язык необычный – не вдруг пошло. Что ж, я считаю, вещь сильная, очень. И она не вызывает, несмотря на такой материал, чувства тяжёлого, хотя там много горечи». [29]

Прочитав «Один день Ивана Денисовича» ещё до публикации, в машинописи, Анна Ахматова, описавшая в «Реквиеме» горе «стомильонного народа» по сю сторону тюремных затворов, с нажимом выговорила: «Эту повесть о-бя-зан прочи-тать и выучить наизусть – каждый гражданин изо всех двухсот миллионов граждан Советского Союза». [30]

Рассказ, для весомости названный редакцией в подзаголовке повестью, опубликован в журнале «Новый мир» (1962. № 11. С. 8 – 74; подписан в печать 3 ноября; сигнальный экземпляр доставлен главному редактору вечером 15 ноября; по свидетельству Владимира Лакшина, рассылка начата 17 ноября; вечером 19 ноября около 2 000 экз. завезены в Кремль для участников пленума ЦК) с заметкой А. Твардовского «Вместо предисловия». Тираж 96 900 экз. (по разрешению ЦК КПСС 25 000 были отпечатаны дополнительно). Переиздан в «Роман-газете» (М.: ГИХЛ, 1963. № 1/277. 47 с. 700 000 экз.) и книгой (М.: Советский писатель, 1963. 144 с. 100 000 экз.). 11 июня 1963 г. Владимир Лакшин записал: «Солженицын подарил мне выпущенный „Советским писателем“ на скорую руку „Один день…“. Издание действительно позорное: мрачная, бесцветная обложка, серая бумага. Александр Исаевич шутит: „Выпустили в издании ГУЛАГа“.» [31]

А. Солженицын. Бодался телёнок с дубом: Очерки литературной жизни. М., 1996. С. 28. В настоящем издании т. 28.

Континент. М.; Париж, 1993. № 75. С. 162.

Владимир Лакшин. «Новый мир» во времена Хрущёва: Дневник и попутное. 1953–1964. М., 1991. С. 66–67.

Бодался телёнок с дубом. С. 41.

А.Твардовский. Рабочие тетради 60-х годов // Знамя. 2000. № 7. С. 129.

Лидия Чуковская. Записки об Анне Ахматовой: В 3 т. М., 1997. Т. 2. С. 512.

В. Лакшин. «Новый мир» во времена Хрущёва. С. 133.

Источник:

fanread.ru

Александр Солженицын Рассказы И Крохотки в городе Пенза

В этом каталоге вы сможете найти Александр Солженицын Рассказы И Крохотки по разумной стоимости, сравнить цены, а также посмотреть другие книги в группе товаров Художественная литература. Ознакомиться с параметрами, ценами и обзорами товара. Доставка производится в любой населённый пункт РФ, например: Пенза, Оренбург, Рязань.