Книжный каталог

Святослав Логинов Предтеча

Перейти в магазин

Сравнить цены

Описание

Невероятной была судьба химика Николая Николаевича Соколова, трудившегося на благо науки бок о бок с Менделеевым. Но смог ли он чего-либо добиться? Насколько значим его вклад в науку? Он спешит найти ответы на эти вопросы, в последние часы своей жизни, изнуряемый чахоткой…

Характеристики

  • Форматы

Сравнить Цены

Предложения интернет-магазинов
Святослав Логинов Предтеча Святослав Логинов Предтеча 29.95 р. litres.ru В магазин >>
Святослав Логинов Змейко Святослав Логинов Змейко 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Святослав Логинов Квартира Святослав Логинов Квартира 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Святослав Логинов Аналитик Святослав Логинов Аналитик 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Святослав Логинов Одиночка Святослав Логинов Одиночка 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Святослав Логинов Землепашец Святослав Логинов Землепашец 5.99 р. litres.ru В магазин >>
Святослав Логинов Долететь до эпсилен Тукана Святослав Логинов Долететь до эпсилен Тукана 5.99 р. litres.ru В магазин >>

Статьи, обзоры книги, новости

Читать Предтеча - Логинов Святослав Владимирович - Страница 1 - читать онлайн

Предтеча, стр. 1

А жизнь прошла зря. Теперь, когда больше незачем притворяться перед собой и другими, в этом можно признаться. Зря.

Низкий больничный потолок да ночь, перечёркнутая коестом оконной рамы, вот всё, что осталось ему от жизни. И ещё тускло мерцающий сквозь ветви деревьев свет. Там то, что он привык называть своим домом – казённая квартира, сдаваемая с отоплением и прислугой по пятнадцати рублей с окна. Квартира профессора химии Соколова Николая Николаевича.

Соколов медленно поднялся, пересёк комнату, двумя руками толкнул фрамугу. Окно распахнулось, в комнату ворвался свежий тёплый ветер, заставивший схватиться за грудь и без сил опуститься на крашенный табурет. Зато теперь огонь был ясно виден. Должно быть, это Мария пербирает приготовленные к отъезду вещи или просто сидит и пытается подсчитать, когда прийдёт ответ на прошение, сколько ему назначат пенсии, будет ли выдана премия, и достанет ли этих денег на поездку в Швейцарию. За границу жена поедет с Колей и Сашенькой. Он останется умирать здесь.

Тёплый июльский ветер рвал кроны деревьев, сливающихся в единую массу, растворённую во мгле первой по-настоящему тёмной петербургской ночи. Огни в Большом профессорском доме давно погасли, за последние годы в Лесном привыкли рано ложиться спать. Потом и в его квартире померк свет; институтский корпус погрузился во тьму.

Соколов по-прежнему сидел у открытого окна. Конечно, не стоило вот так торчать на ветру, но он находил в том какое-то злое удовольствие. Который раз он казнил себя, что не поберёгся раньше, не держался подальше от сына, и вот, заразил его. У Коли открылась чахотка; в Альпийские долины он поедет не из любви к путешествиям, а совершать смертное паломничество кашляющего туберкулёзника.

Хотя, зачем думать так мрачно? Сам-то он болен уже шестнадцать лет – и ничего, жив и даже работал до самого недавнего времени, пока вспыхнувший катар не лишил его враз голоса и последних остатков сил. Но и сейчас он, если пожелает, может пройти по узкому коридорчику над аркой, спуститься на один этаж и очутиться в лаборатории, которая открыта для него днём и ночью. Впрочем, он совсем забыл, что он в больнице, и от института его отделяют ещё две шеренги отцветшей сирени.

Соколов сердито тряхнул головой и неожиданно для себя самого полез через подоконник. Очутившись на улице, он двинулся к институтскому корпусу, не разбирая дорожек, чувствуя, как проминается под ногами недавно перекопанная земля на грядках цветника.

«Кровь купеческая заговорила! – усмехнулся Николай Николаевич. – Самодур!»

Тайной трагедией, незаживающей душевной раной Марии Николаевны – жены Соколова, было то, что муж её, достигший изрядных степеней, снискавший всеобщее уважение и немалую известность, родом был из звания купеческого. Торговали купцы Соколовы по всей Волге, порой и в Москву наведывались, были они горласты и разбитны, в голос смеялись над староверческой суровостью и не чурались ни барской моды, ни заморского либерализма, ни классического образования. Потому и батюшка Николай Парамонович с лёгким сердцем отпустил сына в Петербург, учиться философии и законам. К тому же, дела торговые шли неважно, и старик понимал, что чиновником быть не в пример надёжнее.

В Петербурге молодой Соколов быстро освоился, стал своим человеком в студенческой среде, всюду бывал и знал всех. Но учению шумная жизнь не мешала – раз положив кончить курс кандидатом, шёл к этой цели Николай неукоснительно. Вот только как-то попал он в университете на лекцию Воскресенского (модным считалось хаживать на сторонние лекции), и так получилось, что курс он окончил по естественному отделению.

Молодой в ту пору «дедушка химии русской» невнятно бормотал свои лекции и никогда не устраивал демонстраций, столь принятых в наше время, разве что вынесет да покажет иное вещество в наглухо закрытой склянке. Но то, о чём он так скучно рассказывал, заставило Соколова забыть и римские законы и философию Юма.

Юридический факультет Соколов, впрочем, тоже закончил и тоже кандидатом. Высочайшим указом свежеиспечённый кандидат исключён был из звания купеческого, произведён в чин колежского секретаря и определён хранителем минералогического музея – на должность не особо кормную, но зато нехлопотную.

Но ещё кандидатский диплом давал право на заграничную поездку для совершенствования в науках. Неохотно отпускал император Николай подданных в развращённую Европу, разрешения на поездку добиться было нелегко. Кроме того, обнаружилось, что достаточных для диплома знаний немецкого языка вовсе недостаточно, чтобы жить в Германии и понимать лекции немецких профессоров. Тогда Соколов добыл сколь мог словарей, заперся в комнате и сидел там за долбёжкой лексикона, пока не выучил всё наизусть. И только тогда, исхлопотавши длительный отпуск, на свои не слишком обильные доходы отправился в путь.

Германия встретила Соколова колючим словом «революция», треском пальбы и уличными баррикадами. Впрочем, в Гиссене, куда не без приключений добрался русский вуаяжёр, бунтующих рабочих почти не было, а на студенческие сходки великий герцог традиционно привык не обращать внимания.

Однако, и в тихом Гиссене наслушался Соколов заманчивых разговоров о свободе печати, конституции, наблюдал возмущение типографских рабочих и полицейские кордоны на улицах и в результате окончательно растерял юношеский мистицизм вместе с мистической привычкой благоговеть перед начальством. Хотя, внешне всё выглядело вполне благопристойно, так что русский посланник неизменно доносил в Петербург, что коллежский секретарь Соколов поведения примерно отличного, бывает на лекциях и в лаборатории, политикой же отнюдь не интересуется.

Изрядная доля правды в том была – почти всё своё время Николай Соколов проводил в университете.

Что есть город Гиссен? Игрушечная столица карликового княжества, городок по русским меркам – заштатный. И это же – блестящий центр человеческого разума, потому что жил там Юстус Либих, человек с седыми волосами и молодой душой.

– Ещё один русский, – сказал Либих при виде явившегося с визитом Соколова, и разрешил ему заниматься в своей лаборатории, благо что было уже выстроено новое здание, и теперь знаменитый творец агрохимии мог иметь не девять, а двадцать два ученика.

Смысл непонятной фразы об «ещё одном русском» раскрылся много позднее, когда перед отъездом Соколова из Гиссена Либих вдруг спросил:

– Мне часто приходилось видеть молодых русских, делавших у нас неплохие работы и подававших замечательные надежды стать настоящими учёными, но почему-то, по возвращении в Россию почти все они переставали работать. В чём может быть причина такой странности?

Знал бы учитель, в какие условия возвращаются его ученики!

А пока Соколов на пару с Адольфом Штреккером занимался окислением спиртов, под руководством самого Либиха исследовал азотистый обмен животных, изучал предосудительную с точки зрения властей предержащих философию Конта и ходил в университет на лекции по минералогии и кристаллографии.

Либих, выучивший половину химиков Европы, был превосходным наставником. Всякому он умел найти дело по душе. В небольшой лаборатории, рассчётливо уставленной длинными столами, масляными и песчаными банями, муфельными печами, что могли топиться и углём, и коксом, находилось место для людей, работающими над самыми неожиданными проблемами. Всех объединял хозяин. Он проходил по лаборатории, подвижный, элегантный, приветливо улыбающийся. Одному подсказывал, как лучше провести замысловатый опыт, другому предлагал удивительную идею, третьему помогал найти эксперимент для проверки новой гипотезы.

– Выдвигайте любые теории, – говорил он, – но только такие, которые можно проверить в лаборатории; с прочими же – милости прошу на философский факультет.

Ученики боготворили профессора, Либих тоже нежно любил своих сотрудников… до тех пор, пока они были рядом.

Из гиссенской лаборатории выходили самостоятельно мыслящие исследователи и, выпадая из сферы личного обаяния Либиха, многие из них неизбежно начинали расходиться с учителем во взглядах на науку. Тогда в печатных изданиях вспыхивала полемика: беспощадная, яростная. Юстус Либих, забываясь, переходил порой на личности, обвиняя учеников в небывалом. Ученики такого себе не позволяли и старались держаться в границах приличий.

Источник:

online-knigi.com

Читать онлайн Предтеча автора Логинов Святослав - RuLit - Страница 1

Читать онлайн "Предтеча" автора Логинов Святослав - RuLit - Страница 1

А жизнь прошла зря. Теперь, когда больше незачем притворяться перед собой и другими, в этом можно признаться. Зря.

Низкий больничный потолок да ночь, перечеркнутая коестом оконной рамы, вот все, что осталось ему от жизни. И еще тускло мерцающий сквозь ветви деревьев свет. Там то, что он привык называть своим домом – казенная квартира, сдаваемая с отоплением и прислугой по пятнадцати рублей с окна. Квартира профессора химии Соколова Николая Николаевича.

Соколов медленно поднялся, пересек комнату, двумя руками толкнул фрамугу. Окно распахнулось, в комнату ворвался свежий теплый ветер, заставивший схватиться за грудь и без сил опуститься на крашенный табурет. Зато теперь огонь был ясно виден. Должно быть, это Мария пербирает приготовленные к отъезду вещи или просто сидит и пытается подсчитать, когда прийдет ответ на прошение, сколько ему назначат пенсии, будет ли выдана премия, и достанет ли этих денег на поездку в Швейцарию. За границу жена поедет с Колей и Сашенькой. Он останется умирать здесь.

Теплый июльский ветер рвал кроны деревьев, сливающихся в единую массу, растворенную во мгле первой по-настоящему темной петербургской ночи. Огни в Большом профессорском доме давно погасли, за последние годы в Лесном привыкли рано ложиться спать. Потом и в его квартире померк свет; институтский корпус погрузился во тьму.

Соколов по-прежнему сидел у открытого окна. Конечно, не стоило вот так торчать на ветру, но он находил в том какое-то злое удовольствие. Который раз он казнил себя, что не поберегся раньше, не держался подальше от сына, и вот, заразил его. У Коли открылась чахотка; в Альпийские долины он поедет не из любви к путешествиям, а совершать смертное паломничество кашляющего туберкулезника.

Хотя, зачем думать так мрачно? Сам-то он болен уже шестнадцать лет – и ничего, жив и даже работал до самого недавнего времени, пока вспыхнувший катар не лишил его враз голоса и последних остатков сил. Но и сейчас он, если пожелает, может пройти по узкому коридорчику над аркой, спуститься на один этаж и очутиться в лаборатории, которая открыта для него днем и ночью. Впрочем, он совсем забыл, что он в больнице, и от института его отделяют еще две шеренги отцветшей сирени.

Соколов сердито тряхнул головой и неожиданно для себя самого полез через подоконник. Очутившись на улице, он двинулся к институтскому корпусу, не разбирая дорожек, чувствуя, как проминается под ногами недавно перекопанная земля на грядках цветника.

«Кровь купеческая заговорила! – усмехнулся Николай Николаевич. – Самодур!»

Тайной трагедией, незаживающей душевной раной Марии Николаевны – жены Соколова, было то, что муж ее, достигший изрядных степеней, снискавший всеобщее уважение и немалую известность, родом был из звания купеческого. Торговали купцы Соколовы по всей Волге, порой и в Москву наведывались, были они горласты и разбитны, в голос смеялись над староверческой суровостью и не чурались ни барской моды, ни заморского либерализма, ни классического образования. Потому и батюшка Николай Парамонович с легким сердцем отпустил сына в Петербург, учиться философии и законам. К тому же, дела торговые шли неважно, и старик понимал, что чиновником быть не в пример надежнее.

В Петербурге молодой Соколов быстро освоился, стал своим человеком в студенческой среде, всюду бывал и знал всех. Но учению шумная жизнь не мешала – раз положив кончить курс кандидатом, шел к этой цели Николай неукоснительно. Вот только как-то попал он в университете на лекцию Воскресенского (модным считалось хаживать на сторонние лекции), и так получилось, что курс он окончил по естественному отделению.

Молодой в ту пору «дедушка химии русской» невнятно бормотал свои лекции и никогда не устраивал демонстраций, столь принятых в наше время, разве что вынесет да покажет иное вещество в наглухо закрытой склянке. Но то, о чем он так скучно рассказывал, заставило Соколова забыть и римские законы и философию Юма.

Юридический факультет Соколов, впрочем, тоже закончил и тоже кандидатом. Высочайшим указом свежеиспеченный кандидат исключен был из звания купеческого, произведен в чин колежского секретаря и определен хранителем минералогического музея – на должность не особо кормную, но зато нехлопотную.

Но еще кандидатский диплом давал право на заграничную поездку для совершенствования в науках. Неохотно отпускал император Николай подданных в развращенную Европу, разрешения на поездку добиться было нелегко. Кроме того, обнаружилось, что достаточных для диплома знаний немецкого языка вовсе недостаточно, чтобы жить в Германии и понимать лекции немецких профессоров. Тогда Соколов добыл сколь мог словарей, заперся в комнате и сидел там за долбежкой лексикона, пока не выучил все наизусть. И только тогда, исхлопотавши длительный отпуск, на свои не слишком обильные доходы отправился в путь.

Германия встретила Соколова колючим словом «революция», треском пальбы и уличными баррикадами. Впрочем, в Гиссене, куда не без приключений добрался русский вуаяжер, бунтующих рабочих почти не было, а на студенческие сходки великий герцог традиционно привык не обращать внимания.

Однако, и в тихом Гиссене наслушался Соколов заманчивых разговоров о свободе печати, конституции, наблюдал возмущение типографских рабочих и полицейские кордоны на улицах и в результате окончательно растерял юношеский мистицизм вместе с мистической привычкой благоговеть перед начальством. Хотя, внешне все выглядело вполне благопристойно, так что русский посланник неизменно доносил в Петербург, что коллежский секретарь Соколов поведения примерно отличного, бывает на лекциях и в лаборатории, политикой же отнюдь не интересуется.

Изрядная доля правды в том была – почти все свое время Николай Соколов проводил в университете.

Что есть город Гиссен? Игрушечная столица карликового княжества, городок по русским меркам – заштатный. И это же – блестящий центр человеческого разума, потому что жил там Юстус Либих, человек с седыми волосами и молодой душой.

– Еще один русский, – сказал Либих при виде явившегося с визитом Соколова, и разрешил ему заниматься в своей лаборатории, благо что было уже выстроено новое здание, и теперь знаменитый творец агрохимии мог иметь не девять, а двадцать два ученика.

Источник:

www.rulit.me

Святослав Логинов «Предтеча»

Святослав Логинов «Предтеча»

Повесть, 2014 год (год написания: 1985)

  • Жанры/поджанры: Историческая проза
  • Общие характеристики: Производственное | Психологическое | Социальное
  • Место действия: Наш мир/Земля (Россия/СССР/Русь )
  • Время действия: Новое время (17-19 века)
  • Сюжетные ходы: Изобретения и научные исследования | Становление/взросление героя
  • Линейность сюжета: Линейный с экскурсами
  • Возраст читателя: Любой

Историческая повесть о судьбе несправедливо забытого русского химика Николая Николаевича Соколова (1828-1877).

Повесть закончена в 1985 году

Лингвистический анализ текста:

Приблизительно страниц: 89

Активный словарный запас: высокий (3250 уникальных слов на 10000 слов текста)

Средняя длина предложения: 91 знак, что гораздо выше среднего (81)

Доля диалогов в тексте: 20%, что гораздо ниже среднего (37%)

Alexandre, 5 апреля 2009 г.

Я, в отличие от автора предыдущего отзыва, считаю, что нечего оправдываться Логинову в своем обучении на химфаке.

Это как раз химический факультет в очередной раз подтвердил свое высокое звание, оказавшись способным воспитать такого человека и специалиста, как Логинов. Автор рассказа поступил на химический по собственному желанию из-за неподдельного интереса к вопросам химии. И честная работа по целому ряду химических специальностей, включая и нелёгкий труд учителя химии тому подтверждение. Беда в том, что в СССР, не как в царской России, успехи в учебе отнюдь не означали позволения работать по избранной специальности. В частности поэтому, автор и стал писателем, предпочтя эту надёжную специальность эфемерным успехам на ниве отечественной химии.

Во всяком случае, мы понимаем, что пишущий знает о чем он пишет. И не только живой характер давно ушедшего человека встаёт со страниц рассказа, но и описания химических подробностей даны без вульгаризмов, кратко, но точно.

И непритворно переживаешь за героя, истинного титана духа, честного и трудолюбивого человека, который много сделал, а к ещё большему открыл дорогу.

Как сказал давно великий Ньютон — «Если я видел дальше других, то это потому, что я стоял на плечах гигантов». Вот о таком гиганте, на плечах которого стоят многие великие русские химики, сделавшие славу отечественной и мировой науки и идёт речь в этом великолепно написанном рассказе.

Yazewa, 24 января 2009 г.

Уже одним этим своим рассказом Логинов оправдал свое обучение на химфаке ЛГУ!

Для ученых-химиков и студентов — и познавательно, и поучительно. Для любого человека, с пиететом относящегося к науке, — весьма интересно. И для всякого читателя, ценящего хороший стиль, интеллект и эрудицию — удовольствие безусловное.

Специфические химические подробности, даже если и непонятные для широкого читателя, придают повествованию абсолютную убедительность и достоверность. А фамилии, ставшие уже каноническими, — Бутлеров, Менделеев и др. — «оказываются» связанными с живыми людьми :glasses: с непростыми характерами, с обычными человеческими слабостями и симпатиями. Замечательный рассказ из истории российской науки, большое спасибо автору!

Авторы по алфавиту:

11 января 2018 г.

Открыта страница книжной серии «Русская мистика»

10 января 2018 г.

9 января 2018 г.

Открыта страница книжной серии «Луномания»

9 января 2018 г.

Открыта страница книжной серии «Летописи Книгомирья»

7 января 2018 г.

Любое использование материалов сайта допускается только с указанием активной ссылки на источник.

Источник:

fantlab.ru

Предтеча - Святослав Логинов, скачать книгу бесплатно

Название книги Логинов Святослав

Н евероятной была судьба химика Николая Николаевича Соколова, трудившегося на благо науки бок о бок с Менделеевым. Но смог ли он чего-либо добиться? Насколько значим его вклад в науку? Он спешит найти ответы на эти вопросы, в последние часы своей жизни, изнуряемый чахоткой…

А жизнь прошла зря. Теперь, когда больше незачем притворяться перед собой и другими, в этом можно признаться. Зря.

Низкий больничный потолок да ночь, перечёркнутая коестом оконной рамы, вот всё, что осталось ему от жизни. И ещё тускло мерцающий сквозь ветви деревьев свет. Там то, что он привык называть своим домом – казённая квартира, сдаваемая с отоплением и прислугой по пятнадцати рублей с окна. Квартира профессора химии Соколова Николая Николаевича.

Соколов медленно поднялся, пересёк комнату, двумя руками толкнул фрамугу. Окно распахнулось, в комнату ворвался свежий тёплый ветер, заставивший схватиться за грудь и без сил опуститься на крашенный табурет. Зато теперь огонь был ясно виден. Должно быть, это Мария пербирает приготовленные к отъезду вещи или просто сидит и пытается подсчитать, когда прийдёт ответ на прошение, сколько ему назначат пенсии, будет ли выдана премия, и достанет ли этих денег на поездку в Швейцарию. За границу жена поедет с Колей и Сашенькой. Он останется умирать здесь.

Тёплый июльский ветер рвал кроны деревьев, сливающихся в единую массу, растворённую во мгле первой по-настоящему тёмной петербургской ночи. Огни в Большом профессорском доме давно погасли, за последние годы в Лесном привыкли рано ложиться спать. Потом и в его квартире померк свет; институтский корпус погрузился во тьму.

Соколов по-прежнему сидел у открытого окна. Конечно, не стоило вот так торчать на ветру, но он находил в том какое-то злое удовольствие. Который раз он казнил себя, что не поберёгся раньше, не держался подальше от сына, и вот, заразил его. У Коли открылась чахотка; в Альпийские долины он поедет не из любви к путешествиям, а совершать смертное паломничество кашляющего туберкулёзника.

Источник:

litresp.ru

Святослав Логинов Предтеча

Логинов Святослав :: Предтеча

собой и другими, в этом можно признаться. Зря.

Низкий больничный потолок да ночь, перечеркнутая коестом оконной

рамы, вот все, что осталось ему от жизни. И еще тускло мерцающий сквозь

ветви деревьев свет. Там то, что он привык называть своим домом - казенная

квартира, сдаваемая с отоплением и прислугой по пятнадцати рублей с окна.

Квартира профессора химии Соколова Николая Николаевича.

Соколов медленно поднялся, пересек комнату, двумя руками толкнул

фрамугу. Окно распахнулось, в комнату ворвался свежий теплый ветер,

заставивший схватиться за грудь и без сил опуститься на крашенный табурет.

Зато теперь огонь был ясно виден. Должно быть, это Мария пербирает

приготовленные к отъезду вещи или просто сидит и пытается подсчитать,

когда прийдет ответ на прошение, сколько ему назначат пенсии, будет ли

выдана премия, и достанет ли этих денег на поездку в Швейцарию. За границу

жена поедет с Колей и Сашенькой. Он останется умирать здесь.

Теплый июльский ветер рвал кроны деревьев, сливающихся в единую

массу, растворенную во мгле первой по-настоящему темной петербургской

ночи. Огни в Большом профессорском доме давно погасли, за последние годы в

Лесном привыкли рано ложиться спать. Потом и в его квартире померк свет;

институтский корпус погрузился во тьму.

Соколов по-прежнему сидел у открытого окна. Конечно, не стоило вот

так торчать на ветру, но он находил в том какое-то злое удовольствие.

Который раз он казнил себя, что не поберегся раньше, не держался подальше

от сына, и вот, заразил его. У Коли открылась чахотка; в Альпийские долины

он поедет не из любви к путешествиям, а совершать смертное паломничество

Хотя, зачем думать так мрачно? Сам-то он болен уже шестнадцать лет -

и ничего, жив и даже работал до самого недавнего времени, пока вспыхнувший

катар не лишил его враз голоса и последних остатков сил. Но и сейчас он,

если пожелает, может пройти по узкому коридорчику над аркой, спуститься на

один этаж и очутиться в лаборатории, которая открыта для него днем и

ночью. Впрочем, он совсем забыл, что он в больнице, и от института его

отделяют еще две шеренги отцветшей сирени.

Соколов сердито тряхнул головой и неожиданно для себя самого полез

через подоконник. Очутившись на улице, он двинулся к институтскому

корпусу, не разбирая дорожек, чувствуя, как проминается под ногами недавно

перекопанная земля на грядках цветника.

"Кровь купеческая заговорила! - усмехнулся Николай Николаевич. -

Тайной трагедией, незаживающей душевной раной Марии Николаевны - жены

Соколова, было то, что муж ее, достигший изрядных степеней, снискавший

всеобщее уважение и немалую известность, родом был из звания купеческого.

Торговали купцы Соколовы по всей Волге, порой и в Москву наведывались,

были они горласты и разбитны, в голос смеялись над староверческой

суровостью и не чурались ни барской моды, ни заморского либерализма, ни

классического образования. Потому и батюшка Николай Парамонович с легким

сердцем отпустил сына в Петербург, учиться философии и законам. К тому же,

дела торговые шли неважно, и старик понимал, что чиновником быть не в

В Петербурге молодой Соколов быстро освоился, стал своим человеком в

студенческой среде, всюду бывал и знал всех. Но учению шумная жизнь не

мешала - раз положив кончить курс кандидатом, шел к этой цели Николай

неукоснительно. Вот только как-то попал он в университете на лекцию

Воскресенского (модным считалось хаживать на сторонние лекции), и так

получилось, что курс он окончил по естественному отделению.

Молодой в ту пору "дедушка химии русской" невнятно бормотал свои

лекции и никогда не устраивал демонстраций, столь принятых в наше время,

разве что вынесет да покажет иное вещество в наглухо закрытой склянке. Но

то, о чем он так скучно рассказывал, заставило Соколова забыть и римские

законы и философию Юма.

Юридический факультет Соколов, впрочем, тоже закончил и тоже

кандидатом. Высочайшим указом свежеиспеченный кандидат исключен был из

звания купеческого, произведен в чин колежского секретаря и определен

хранителем минералогического музея - на должность не особо кормную, но

Но еще кандидатский диплом давал право на заграничную поездку для

совершенствования в науках. Неохотно отпускал император Николай подданных

в развращенную Европу, разрешения на поездку добиться было нелегко. Кроме

того, обнаружилось, что достаточных для диплома знаний немецкого языка

вовсе недостаточно, чтобы жить в Германии и понимать лекции немецких

профессоров. Тогда Соколов добыл сколь мог словарей, заперся в комнате и

сидел там за долбежкой лексикона, пока не выучил все наизусть. И только

тогда, исхлопотавши длительный отпуск, на свои не слишком обильные доходы

отправился в путь.

Германия встретила Соколова колючим словом "революция", треском

пальбы и уличными баррикадами. Впрочем, в Гиссене, куда не без приключений

добрался русский вуаяжер, бунтующих рабочих почти не было, а на

студенческие сходки великий герцог традиционно привык не обращать

Источник:

loginov-svyatoslav.myviv.ru

Святослав Логинов Предтеча в городе Ижевск

В нашем интернет каталоге вы можете найти Святослав Логинов Предтеча по доступной стоимости, сравнить цены, а также найти иные предложения в категории Художественная литература. Ознакомиться с свойствами, ценами и рецензиями товара. Доставка осуществляется в любой город России, например: Ижевск, Екатеринбург, Ярославль.